Прочитайте, как обстоят дела у сайта Дневников и как вы можете помочь!
×
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
22:14 

Канатоходец

химерная вечность
В последнее время я чувствую себя циркачом. Канатоходцем, исполняющим пируэты на натянутом над пропастью канате. Порой играючи, дерзко зависающим на одной ноге над бездной. Смеющимся с отчаянием безумца над опасностью. Лавирующим, широко расправляя руки, но чаще... чаще спотыкающимся на каком-то неосторожном слове, на чьей-либо рассекающей холодом интонации, на небрежно оброненном имени. И вот я уже лечу на острые скалы, на радость улюлюкающей толпе. С каждым разом ступать на канат становится сложнее, страшнее, зная боль предыдущих ошибок. Хрупкий баланс, который так легко разрушить. Который так трудно потом восстановить. Каждая реплика в диалоге — как копье Лонгина, тонкий шест, который либо ляжет в разведенные ладони и утвердит мое зыбкое равновесие, либо столкнет меня в мою личную пропасть.

@темы: «А я курю, отбросив все слова. И думать вредно — жалкое пристрастие»

07:33 

Предновогоднее

химерная вечность
Мне снилось, как мужчина вскрывает голову, с длинными черными струями волос, осторожно срезает темя черепа, чтобы поправить закатившиеся зрачки, закрепить их в глазницах и раскрыть широко веки, чтобы они никогда не закрывались. Он старательно наносит на лицо мертвеца краски, которые не смыть никаким раствором. Густым, черным, подводит глаза, легкими касаниями по окоченевшим губам, добавляет им яркости, чтобы позже погрузить в округлую колбу с прозрачной, терпко пахнущей жидкостью, он старается, чтобы голова была точь-в-точь, как при жизни, правя подушечками пальцев посмертно застывшую плоть, с одной единственной целью.
Он ставит колбу на полку напротив собственной кровати, без права отвернуться, без права закрыть глаза, не видеть... Ставит ее так, чтобы она, посмертно лицезрела всех тех, кого он трахает теперь, кого он любит, кого ласкает, как не ласкал никогда то тело, которому принадлежала эта голова.

@темы: «Они меня нашли, когда я крепко спал...»

21:04 

Коротко о главном

химерная вечность
Ну, а помимо псевдолитературного, скажу, что вопреки моде пиздострадать и отрешаться от толпы веселящихся, запираясь, отшельничая и заламывая руки — обоже! Как я одинок и как противны мне эти все суетящиеся людишки! — Всеобщему унынию я не поддался, повсеместно натыканные елочки и звучащие из каждого утюга заводные мотивы Jingle Bells меня очень даже радуют, и вообще, мир полон мандаринок, и даже то, что 31-го мы работаем, сообщенное в таком вот контексте вызывает только восторг)

Собссно, само объявленьице.
Хо-хо!

@темы: «Я не особенный. Я — это тень моей тени»

18:44 

Чётки

химерная вечность
...только теперь я заметил в его руках белоснежные костяные четки, хотя он перебирал их в течение всего нашего разговора. Просто делал это так неприметно, так...естественно, что неторопливые движения оставались столь же разумеющимися, как дыхание, как моргание, как все то, на что мы привыкли не обращать внимания. Он заметил мой пристальный взгляд, и пальцы замерли на заостренном волчьем зубце, отделявшем первые одиннадцать бусин от последующих, затем перевел взгляд белесых, выцветших глаз на меня, и продолжил:
— Знаешь, а ведь я никогда не был ни верующим, ни безгрешным. Я даже молитв толком никогда не знал. — Пальцы, размяв острый зубец, двинулись по кругу дальше, привычными отточенными движениями перекатывая идеально гладкие зерна на тонком шнурке. — Просто дух противоречия. Вера — это было единственное, что я мог поставить в противовес ее безверию, мне непременно надо было быть той крайностью, что уравновешивала бы ее сумасшествие. Крайностью, к которой она кидалась в моменты отчаяния и в поисках спасения, чтобы потом отторгнуть. На самом деле, мы мало чем друг от друга отличались.
Выдыхает горьковатый сизый дым из длинной белой трубки, в которой намешаны одному лишь дьяволу известные травы, и воздух между нами становится густым и тягучим, дурманит сознание, и я словно вижу ее образ через эту пелену.
— На самом деле она не нуждалась в глиняных кумирах... — он будто бы замолкает, но я слышу продолжение фразы — На самом деле, я был единственным, в кого она верила.
Образ перед моими глазами перетекает, ртутными каплями складывается в лицо с острыми чертами, точь-в-точь, что нынче передо мной, но неуловимо иное. Ее волосы вороньего крыла, вместо этих, седых до ослепительного сияния. Ее глаза цвета антрацитовой черни, вместо этих, белесых бельм на бледном лице. Словно сумасшедшим художником нарисованы два портрета одного и того же существа, но одно — углем, а второе — мелом.
— Ты говоришь о ней так, словно она уже мертва — произношу одними губами, боясь спугнуть наваждение.
— Она давно мертва, все что было в ней человеческого ее уже давно оставило.
Остаток ночи проходит в напряженном молчании, только дым из белой трубки стелется по столу, ниспадает призрачной шалью на пол, заволакивая столик пустой и притихшей таверны. Свечи чадят, выедая глаза, я и рад бы уйти, но это призрачное существо рядом со мной не позволит. Ему слишком тяжело сейчас оставаться одному, хоть вслух этого он никогда не озвучит. Ему слишком тяжело. И я подливаю из высокого кувшина дурное вино, он подносит к губам. Рубиновая капля скатывается с уголка его губ и падает на белый ворот. Он вскакивает, торопливым движением опрокидывая стул, пытается смахнуть ярко алое пятно, которого видеть не может. Шепчет одними губами «кровь...это все кровь, ее станет больше, если не остановить» и ухватив край ворота, принимается отрывать едва заметно запачканную материю, я смотрю на него, непонимающе, ошалело, когда он поднимает на меня свои бездонные бельма, и мне становится страшно. Сколько беспомощности в этой хрупкой фигуре, в этих дрожащих губах. Сколько отчаяния в этом человеке, который казался мне прежде отстраненным и величественным. Куранты звучат над площадью. До рассвета остается едва ли больше часа.

— Пора. — Произносит он, и я поднимаюсь. За одну ночь он словно состарился на десяток лет. Я невольно думаю, что не будь он седым, он поседел бы теперь, и я бы этому не удивился, густые темные тени залегли под глазами, и черты, словно выточенные из мрамора, обрели резкость и еще большую остроту в предрассветных лучах солнца. Ухватив острый локоть, вывожу его из таверны к площади, на которой начинает собираться челядь, сперва куцыми стайками, словно волки, крадущиеся к жертве, перешептываются, косятся на нас. Я почти радуюсь, что он не видит этих жадных взглядов, но знаю, что он чувствует, как его ощупывают глазами. Людей становится все больше, они словно множатся, расползаются по площади, алчуще скалясь, капля слюной, смелеют, требовательно выкрикивая, толкаясь и огрызаясь друг на друга. Я веду его через толпу, туда, ближе к деревянным сваям, подпирающим плаху, хотя совсем не уверен, что стоит... но он идет сам, упрямо проталкиваясь, словно точно знает, куда ему надо.

Толпа, всколыхнувшись, ликующе вскрикивает, и он оборачивается, силясь увидеть, учуять, всеми рецепторами чувств ощутить приближение той, кого навсегда лишится, через тонкую ткань, я ощущаю его дрожь, его слабость, он заваливается на мою руку, опираясь, чтобы не упасть, как вдруг, толпу оглашает ее истошный крик... крик, перетекающий в хохот, зловещий, сумасшедший хохот, и обезумевшая толпа отзывается единым шквалом летящих тяжелых камней ко взведенной на плаху. Первый камень приходится под ребра, хохот смолкает, и они оба склоняются, болезненно обхватывая живот, в уголках тонких губ проступает кровь, она стекает, тяжелыми сгустками с ее подбородка, с его подбородка. кровь капает на плаху и изорванный ворот. Я мечусь, пытаясь понять, что происходит, но следующий шквал камней обрушиваются на пленницу с руганью, выкриками «Грязная ведьма, сдохни, сдохни исчадие ада!». Камни проламывают ей темечко и она безжизненно повисает на позорном столпе, связанная и беспомощная... Он едва стоит на ногах, с пробитой головы горячей струйкой стекает кровь, стекает и расползается по белоснежным одеяниям. «Ты — это я. Твоя боль — моя боль. Твоя смерть — и моя смерть» В обезумевших глазах мелькает толика осмысленности, и он, высоко занеся тонкую руку, швыряет к ее ногам прежде белоснежные четки, со следами своей крови. Из последних сил она поднимает голову, чтобы взглянуть в нашу сторону и окровавленные губы расползаются при виде него в дикой, бесовской усмешке. И снова леденяще и жутко, толпу оглашает хохот, ликующий и безумный. И в ответ, ожесточенно и яростно, по еще живому, так и не сломленному, окончательно и на убой, последнее каменное пли.
Не одна, а две казни,
и только у ее ног, средь камней и сора,
белеют окровавленные костяные четки.



@темы: «Пишу о сексе в рамках никотина. Я просто не умею о любви»

23:11 

Мимолетное

химерная вечность
Это временный пост, чтобы сообщить, что я таки живой, и даже держу руку на пульсе, заходя, просматривая куда тщательнее, чем ранее, ленту избранного, тенью скользя по дневникам, но молчу и на то есть веские причины, а именно занятость и усталость. Но при этом приподнятое, даже праздничное настроение, без тени хандры и уныния. Мысли и вдохновение есть, нет времени. В общем, зайчики мои, это пост на пофлудить, если угодно, если нет, то как только я отосплюсь мало-мальски и буду в состоянии родить что-то более толковое, он будет затерт. Всем рассылаю лучи счастья, всех люблю, скучаю, а щас спать...спать!

22:07 

«Нам здесь жить...»

химерная вечность
Хромированная отчужденность стадиона с нависающими над ним головами многооких кобр-прожекторов в утренних сумерках выглядит сурово и неуместно, словно осколок разорвавшегося снаряда посреди зарослей. Призрачная дымка тумана стелется по земле, обволакивает, крадется по протоптанной парковой тропе, чернозем мягок и податлив под подошвой сапога, подгнивший ковер из ветвей и листьев проседает, пружинит, и кажется, что идешь по торфяному болоту — еще немного и захлюпает, оживет нечистое лихо, раззявит пасть и поглотит с головой потревожившего покой, не позволив и вскрикнуть. И затихнет снова, лишь натужно ухая и постанывая. Только обугленными гнилыми плодами вороны срываются с голых ветвей, припадая к самой земле, словно желая заглянуть под натянутый на голову капюшон, заглянуть в глаза и взмыть снова, бранясь и переругиваясь. Кутаюсь в теплый мех старательнее, утыкаясь в конце пути в полуразвалившийся детский сад. Некогда яркий и красочный, сейчас же крошащийся и осыпающийся ошметками краски и колотым замшелым кирпичом. Дойдя, наконец, позволяю капюшону соскользнуть, замирая у порога, и жадно втягиваю хрусткий холодный воздух, искрящийся на свету. Воздух пахнет прелыми листьями и мхом, пахнет лесом. Выдыхаю, с произнося полушепотом:
«Нам здесь жить...»


[по клику полноразмер]

Обработка фото Q!

@темы: «Рассветы моей холодной планеты...»

01:17 

Агр-пост

химерная вечность
Очень часто я сталкиваюсь с тем, что меня характеризуют как человека в крайней степени эгоцентричного, с чем я, в принципе, согласен. Я предпочитаю общение на своей территории, предпочитаю самостоятельно задавать тему, которая мне интересна, ибо мой монастырь и мой устав мне как-то милее, но вот за достаточно долгое время своей словесной несостоятельности я опробовал жизнь сетевого потребителя, читать новостные ленты друзей, обращать внимание на то, кто чем интересуется, и вот тут-то меня настигло удивительное открытие: стайки псевдо-гей-пацанчиков которые толпой привалили ко мне, оказались куда более убедительными мужиками чем некоторые тру-гендеры, в наличии яиц у которых я уверен (нет, не проверял, но все же). И может я чего-то не понимаю, но нахуя мужику записи-репосты из сообществ о похудении, с приложенными фотачками до|после, разговоры о диетках и прочая хуерга, если хочешь хорошо выглядеть — кач.зал тебе в помощь, а не питьевые диеты и дневники самосовершенствования. Где-то там же разговоры вроде — анорексия это круто, чайлдфри прекрасно, а резать себе ноги лезвием в приступе вины за съеденный на ночь пирожок это нормально. Вывод: тупая пизда — это диагноз не только женщин.
И знаете что? Уж лучше я останусь эгоцентристом.

@темы: «А я курю, отбросив все слова. И думать вредно — жалкое пристрастие»

20:09 

Поднимите мне веки

химерная вечность
...не по себе
От этой тихой и чужой зимы
С которой я на ты
Hам не стерпеть друг друга

© Би-2, Серебро

Удивляет, что за время моего молчания желающих сбежать с корабля отписаться не выявилось, приятно удивляет, честно. Я сейчас похож на многовекового Вия, впавшего в оцепенение, или вросшего в землю энта, то бишь, деревце с глазками, впору командовать — поднимите мне веки! — в те редкие моменты, когда я хочу кого-либо разглядеть, а все остальное время прикидывающегося благополучно деревцем бессознательным. Кажется, что даже если начнут рубить от корня, и то не сразу пойму что происходит, потому что я где-то не здесь, и вообще кто-то не тот. Впрочем, рубить пытаются.

В том, другом мире, аутичном и прекрасном я смотрю сны про древние замки, хранящие страшные тайны. Мне снится мальчик, которого родители то ли боясь, то ли стыдясь, сызмальства заперли в огромной зале, объявив всем подданным крохотного королевства, что маленький принц погиб в юных летах. Вижу, что все зеркала в этом замке закрашены черным, чтобы юный узник не мог увидеть в них своего отражения. И только глубоко за полночь, когда луна встает высоко над заснеженным искрящимся полем, старая Мамушка выводит отрока из замка, и он носится пеший и в седле, звонким голосом оглашая окрестность.

И снится что-то еще, чего я не могу вспомнить, как бы ни силился, но просыпаюсь с ощущением смутной, давящей тревоги, когда же бодрствую...меня не оставляет чувство невозможности того, что эти деревья, эти ветви когда-то могли быть другими, мне трудно заставить себя поверить, что в этих краях, посеребренных инеем, бывает что-то кроме долгих, туманно-влажных зим, и смотря в эту призрачную белость, все то, что было до: вёсны, осени и лето кажется чем-то далеким и невероятным. Тем, что было давно, не в этой жизни, и не совсем со мной. Чувство, что все это мне снилось, а в реальности есть только эта зима, и бесконечная хладная оцепенелость.

Поднимите же мне веки...


@темы: «Я не особенный. Я — это тень моей тени»

17:14 

Следующий виток

химерная вечность
Пропадаю в последнее время по той простой причине, что жизнь вот так внезапно резко начала наращивать ритм, да столь стремительно, что я чувствую себя космонавтом в центрифуге, которая вот вот раскрутится на сверхскоростных оборотах, только успевай цепляться за поручни. В этом временном пристанище полчища женщин, часть из которых безнадежно беременны, постоянные разговоры о том, что год синей лошади, и надо непременно одеться в синее (угу, чтобы быть главной лошадью на корпоративе). Гирляндочки, мандаринки... Но, как ни странно, уютно среди этих щебечущих и беспечных. Перевалочный пункт, дающий возможность набрать воздух в легкие перед очередным сумасшедшим сальто. Много молчу, больше слушая...точнее, делая вид, что слушаю. Поэтому остаюсь для местных непонятным. Не лишним, скорее потусторонним. Случайным свидетелем, заоконным наблюдателем. И я знаю, что останься бы я здесь, стал бы значим и уважаем за короткий срок, но вот беда... Так бы и остался малоопоачиваем. Ценю это деятельное спокойствие, конечно ценю, слишком хорошо понимая, как оно скоротечно.
А за ней — снова зыбкая неизвестность.
И холодные сумеречные утра.
На перекладных.

@темы: «А я курю, отбросив все слова. И думать вредно — жалкое пристрастие»

23:24 

Хотелки Аль

химерная вечность
Вот щас упустим стопятьсот риторических восклицаний о том, как я тебя (да-да, тебя!) люто ненавижу за это, момент, когда я заламываю руки и вопрошаю — за что? — воздевая очи к небу и попробуем, скрепя зубы, пооперативнее с этим расправиться. Итак, чего я хочу на этот НГ, автоматом исключаю все вещественное, ибо адресок мне подкидывать в лом, да и желающих выслать мне почтой реальную человеческую чрепушку со стразиками (непременно черными!) или шелковую рубашку с брабантскими манжетами, я думаю, не найдется, поэтому, желаю:
1. Как любой Гамлет, который искренне кайфует от любых изображений себя, хочу их, побольше, да.
2. И да, вензель я свой в какой нибудь интересной интерпретации, тоже хочу, или гифку, имени меня, любимого.
3. Этот пункт я, пожалуй, тоже упизжу: в текстовом воплощении что-либо о себе я бы тоже принял с величайшей радостью)
4. Хочу секса на всю новогоднюю ночь, с полагающимся антуражем, и потом уснуть под утро, тыкаясь в твою макушку. (да, да, не делай вид, что ты не понял, что речь о тебе и о том самом костюме снегурки)
5. Еще хочу побухать с Максом по ты-сам-знаешь-какому-поводу. Хочу твоих улыбок, чувак, мудрых и теплых глаз, я очень соскучился по ним.
6. Еще, Кирюха, так подло осаливший меня от тебя персонально я хочу твою ехидную рожу, да, я созрел) На самом деле, обожаю тебя, засранец, но в жизни тебе этого не скажу)
7. Ловчий, поздравлений от тебя хочу, и чтобы ты при этом был не усталый и заебанный, а веселый и отмечал на полную катушку. Хочу тебя счастливым в новом году.
8. Ки, девочка моя хорошая, хочу фоток тебя, радостной, с новой квартиры, у тебя новый этап в жизни и мне было бы очень приятно, чтобы ты теперь улыбалась как можно чаще.
9. Катюш) Ну я щас не буду воспевать оды твоим щечкам, ты знаешь, как я их люблю, поэтому, хочу твоего творчества, да побольше, чего угодно, тебе все удается хорошо: дизайнов, красивых штучек связанных крючком, модельных студийных фоток или лимончиков)
10. ХОЧУ, БЛЯТЬ, ЖАБО!!!



[типа поставил елку]


Собссно, это все, что я мог бы возжелать, и хотя получилось жутко банально, но все же. Я хочу чтобы те, сами знают, кто, были всегда со мной рядом. Я хочу, чтобы в моем вороньем гнезде в любое время (и на НГ тоже) было людно, шумно, весело и тепло, чтобы было кому разливать свое лучшее шампанское и угощать запасами креветок. Так-то)

@темы: «На самом деле, я люблю людей. Под винным кисло-сладким соусом»

17:31 

Подарок

химерная вечность
Вот такой вот чудный подарок от загадочного анонимуса мне вчера достался, любопытное гамло во мне сходит с ума и не знает, на кого и подумать, да и подпись к подарку еще больше подхлестывает мое обостренное желание узнать, кто бы это мог быть. И, не смотря на то, что к прошлому я отношусь весьма настороженно, все равно приятно, что уж скрывать, чертовски приятно. Спасибо)


@темы: «На самом деле, я люблю людей. Под винным кисло-сладким соусом»

02:12 

Синдром Бабочки

химерная вечность
Мальчик-стеклянные-нервы. Мальчик-тонкая-кожа,
Все эти люди ничуть на тебя не похожи.
Мальчик-не-надо-руками! Даже не смотреть. Не надо.
След от объятий — ожег от топленного рафинада.
Мальчик-мертвец-при-жизни, спрячь под хрустальный купол,
Мальчик, который пополнит коллекцию странных кукол.

Мальчик-кривая-усмешка, истерик и недотрога
Забей свою нежность ногами, оставь умирать за порогом
Мальчик с надменным взглядом, мальчик-смех-через-слезы
Гибкой веткой терновника, стеблем колючей розы,
Мальчик изъеден болью. «Как же вы все глупы!»
Мальчик с Синдромом Бабочки. Ты отрастил шипы.


@темы: «Пишу о сексе в рамках никотина. Я просто не умею о любви»

17:55 

Гротескный Кай

химерная вечность
Зима, уважаемые господамы, не эта наша южная пародия на на нее, а самая настоящая, застилающая снегом, подвывающая ветрами и рисующая узоры на окнах, зима. Со стороны-то все очень мило смотрится, и я был бы даже не против, если бы не приходилось периодически выпихивать свою тщедушную тушку на мороз. А вообще, нравится мне одернуть тяжелые гардины, которые, как правило, всегда занавешены, и периодически падать взглядом в проем окна, залипать на пушистые крупные хлопья снегопада, на сумерки, опускающиеся на призрачно мерцающий сад, на неторопливое парение воронов над двором и вслушиваться в собачий лай вдалеке.
На досуге развлекаюсь вот фотошопом, чтобы не забыть вконец все привитые навыки.



А покидайте мне что-нибудь такое... Гитарно-лирическое, если не лениво? Такое настроение, хочется слушать спокойные печальные романсы.

@темы: «Небо, своими руками...»

04:04 

химерная вечность
Довольно забавное чувство, когда глубокой ночью на меня с криком и визгом налетает девушка, невразумительно и иррационально пытаясь выяснить отношения. Когда она кидается на меня, то вопя и упрекая в том, что я делаю вид, что не знаю ее, то неустанно извиняясь и чуть ли ни в любви признаваясь. При этом еще и чужим именем называя. Доказывать что либо крайне сложно, ну не паспорт же показывать. Причем на лицо недалекость ума, ярко выраженная истеричность и эмоциональная незрелость, другого бы это давно вывело из себя, но оставаться спокойным и холодным на фоне ее выворачивания рук, всплесков и конвульсий доставляет какое-то... извращенное удовольствие. Нечто вроде спортивного интереса, вскрыть ей душу, достать все, что заставляет ее так бросаться на незнакомого человека, любовь, обиду, или...что там у нее? Препарировать, изучить, утоляя собственное любопытство и сухо попрощаться, когда интерес иссякнет.
Чем не способ скоротать пустую ночь?

@темы: «Я не особенный. Я — это тень моей тени»

18:33 

Дилемма

химерная вечность
Есть у моей психики одно дурацкое свойство: я ненавижу делать выбор между двумя неизвестными. Чтобы принять решение, которое повлияет на мою жизнь, решение, которое имеет ключевую важность, я должен всесторонне быть ознакомлен со всеми обстоятельствами, быть в курсе последствий... А так, необходимость ткнуть пальцем в небо и положиться на случайность в столь важном вопросе меня бесит. Случайность не укладывается в мои схемы. Случайность багует мои программы. И, как на зло, словно зная об этой моей уязвимости, космос вновь и вновь ставит меня перед выбором. Каждый чертовый раз, есть себя поедом сомнениями: а не ошибся ли я, а не правильнее было решить иначе. И я ведь никогда не узнаю, что бы было правильным, что было лучше. Это не рационально. Это просто взрывает мне мозг.

@темы: «Я не особенный. Я — это тень моей тени»

19:05 

Экзорцизм

химерная вечность


— Бледный. — шепчешь одними губами и язык ласкает нёбо на букве «л», задерживается, спотыкается, нехотя выпуская из влажной горячей полости слово, заменившее мне имя. Я чувствую вкус каждого слова, срывающегося с твоего языка, как если бы ты их не произносил, а проталкивал шершавой плотью их своего рта в мой, так, словно я пью твои речи, задолго до того, как они успевают слететь с твоих губ и повиснуть в воздухе, ожидая ответа. Пью с горла, с твоей беспокойной гортани, обозначенной острым подвижным кадыком. Я не отзываюсь, ни звуком, ни жестом, но ты знаешь, что я услышал, ты чувствуешь, как я напрягся, отвечая на твой голос коротким нервным импульсом.

Имен не надо, завтра, встретившись случайно на улице, я сделаю вид, что не знаю тебя, и ты пройдешь мимо, но сейчас — я единственное существо, способное облегчить марево боли, в котором ты плаваешь беспомощным зародышем. Единственный, кто способен подменить боль душевную на реальную, ощутимую, тот, кто способен подарить спокойствие хотя бы на короткий срок, пока твои внутренние демоны не начнут тебя снова стачивать от ребра. И ты появишься в моих пропахших кровью камерах снова.

Шесть заостренных железных крюков на равном расстоянии друг от друга. Затертый, отполированный до гладкости рычаг подъема. Каждый раз, выполнив свою часть ритуала, я опускаюсь напротив тебя, здесь важнее не видеть, а чувствовать. Как тонкая паутинка боли растягивается, переплетая комнату. Босые ноги касаются каменного пола, холодеют. Ты сейчас чувствуешь то же самое, паутина вьется, липкими тонкими нитями опутывая все пространство и меня вместе с ним, это — невидимые проводники между тобой и мной.

Ты называешь меня своим личным палачом, доверяясь без остатка моим рукам, зная, что в них нет ни тени жестокости, ни намека удовольствия, я просто вспарываю тебя там, где личинки жирных мясных мух проедают в тебе прорехи, выпуская их на свободу, выпуская твои сомнения, с каждой каплей крови выдавливая из каждой застарелой раны едкий гной вины. Только я знаю момент, когда надо остановиться.

Сцедив всю боль без остатка, кончиками пальцев подцепляю ее тонкие призрачные ленты направляя струями в заготовленные пробирки. Обкусанные у ногтевых пластин, в кровавых заусенцах, пальцы, ловко управляются с каждой струйкой, наполняя вязким плотным дымком один за другим, все заготовленные сосуды, закупориваю, кропотливо и старательно прилепляя бирки. Я знаю всех твоих демонов поименно.

Уключина рычага поддается, и, обессиленные тонкие руки доверчиво обхватывают шею, ты прижимаешься, ощутимо дрожа всем телом, льнешь, ища во мне единственном, источник тепла, впадая в беспамятство в моих объятьях еще до того, как перевяжу все глубокие разрывы.

Пахнешь травами. И теперь, прижимая, укладывая бережно на свое плечо, я уже знаю, что увижу тебя не скоро, только когда твои демоны пригонят тебя к моему порогу, и ты одними губами позовешь меня снова:
— Бледный...

@темы: «Пишу о сексе в рамках никотина. Я просто не умею о любви»

17:03 

Врастая в землю

химерная вечность
Знаешь, а я совсем разучился курить. Спотыкаюсь на первой затяжке, откашливаю. Из моих окон видны цепи гор, и кажется, что стоит только приглядеться, и можно увидеть, как снег собирается в их изломах и впадинах, стекает, медленно, незаметно глазу, чтобы неотвратимо поглотить поля, которые отделяют меня от острых горных пиков. Я слышу завывания ветра, что сиротоливо мечется над чернеющей распаханной землей.

Я научился разделять себя надвое, чтобы возвышаться над собственной болью и тревогами, единым грудным толчком отделяясь от того меня, что мечется, подобно ветру, не находя, куда приткнуться. Я научился смотреть на себя свысока, менять свою точку сборки, становясь прагматичным сторонним наблюдателем, анализатором своих же внутренних процессов, тем, кто равноудален от всех переживаний, своих и чужих. Психопатия, так назовут это другие, я же зову апатией, все мелко и суетно. Я лишь один из множества суетящихся, врастающих в землю от рождения. До щиколотки, по пояс, и когда земля достигнет макушки, наступит смерть, и мне кажется, что и тогда я смогу абстрагироваться и посмотреть со стороны на то, как исчезает в земле часть того, что некогда было мной. Я очень спокоен, и спокойствие это сродни спокойствию горных громад, которые выстоят, когда все изменится, когда снег стает и выстелится новым покровом. Все течет и меняется, но есть часть меня, что высится над этим безостановочным циклом жизни. Часть меня, неизменная и вечная. Все прочее — суета сует.

@темы: «Я не особенный. Я — это тень моей тени»

02:46 

Объявление

химерная вечность
Аттеншн, камрады!


В связи с возникновением необходимости, и для всеобщего удобства, в дневнике появились две новые кнопки.
— на всплывающей боковой вкладке, ведет в хранилище моих инфернальных картинок, которое систематически пополняется.
И «Небо, своими руками...» — новый тег в навигаторе (нижнее боковое оконце) с дизайнами, и околодизайнерской тематикой.

@темы: «Небо, своими руками...»

URL
01:41 

Какой-то неправильный я виктим

химерная вечность
В результате общения со множеством совершенно разных агрессоров из разных тимов и в различной степени близости я выявил одну интересную закономерность. Я не лажу с агрессорами. Категорически, просто потому, что я не переношу давления, не переношу попыток, даже в мелочах, подмять под себя. И чем дальше от меня человек, тем яростнее и агрессивнее я реагирую на попытки на меня надавить, при этом, если продолжают упорствовать, я становлюсь груб и желчен. Если есть возможность уйти от давления, пару раз огрызнувшись, я ухожу, но если этого не получается сделать, я буду отстаивать свою (пусть даже ошибочную точку зрения), как последний бастион, из сумасшедшего упрямства и нежелания покориться.

Совсем иначе дело обстоит с теми, у кого хватает мудрости убеждать мягко и украдкой, исподволь, при этом не тыкая меня в мою неправоту, а просто разъясняя, почему я могу быть неправ, и делая это аргументированно и дружелюбно. Именно поэтому, с виктимами, которые являются манипуляторами по своей натуре, мне намного проще. На меня невозможно воздействовать силой, только убеждением, лаской и терпением, иначе меня понесет сносить бошки с ятаганом наперевес, и фиг меня потом кто остановит.

Потом. Я категорически не принимаю таких аргументов, как «Так принято», «Я так решил/хочу/сказал» или «Этого не поймут», потому что мнение общественности и чужие желания — это недостаточно веская причина, чтобы я отказывался от своих собственных желаний и убеждений. При этом, у меня есть доверенные лица, люди, которые мне не раз доказали свою компетентность и с которыми уже установился достаточный уровень доверия, чтобы не вскидываться в возмущении каждый раз, когда их мнение не совпадает с моим, люди, чье мнение я могу принять безоговорочно, но этих людей чертовски мало.

@темы: «Я не особенный. Я — это тень моей тени»

03:21 

Так прекрасно, что даже больно

химерная вечность


Мы прибываем в город, и город тотчас же прибывает в нас: его название, минированное звуком «р», вызывает мгновенную фонетическую детонацию. Амсте-р-дам. Антве-р-пен. Штокке-р-ау. Или – П-р-ага. Люце-р-н. Дье-р. Однако сонорной шрапнели, уже вытолкнутой из горла, не суждено рассыпаться рублеными нотами, звонким дрожанием: она зарывается в нёбо, грассирование гасит ударную волну. Путь свободен – путь из прибытия в пребывание.

Мы предавали.


- Энде? – не оборачиваясь, бросаю я тщательно ограненный и отшлифованный оклик, который безошибочно поражает цель.
- Аллем? – летит в ответ небрежный щебень моего имени, до крови разбивая губы.
Мы киваем друг другу, убедившись в слитности нашего двуединства, и убираем голоса в ножны тишины – до следующего условного сигнала.
Нас предавали.

Мы обретаем силу в сращении имен, в губительном обручении безвредных по отдельности слов.
Ende.
Allem.
Ибо вместе мы – конец всему.

@темы: «А я курю, отбросив все слова. И думать вредно — жалкое пристрастие»

Raven Hall

главная