22:04 

Заклейменный

химерная вечность
Казалось, я почти уснул, когда эти двое ворвались ко мне, и, бесшумно и неотвратимо, не переговариваясь, не издавая ни единого звука, схватили меня под руки. Я не успевал опомниться, не мог сопротивляться. Они поволокли меня в темноту, в холод ночи. Я совсем не ориентировался, не понимал, куда меня ведут, и зачем я им понадобился. Окружающее пространство стремительно менялось, обступая всех троих острыми скалами, я упирался ногами, пытался закричать, но уже тогда понимал, как это бессмысленно. Меня подвели к разведенному на скалистом выступе костру, и я увидел, как в нем раскаляется до бела, похожее на сургучную печать, клеймо. Я взвыл, понимая, что оно заготовлено для меня, бессильно дернулся, но один из нападавших уже перехватил меня, оттягивая голову за волосы, а второй занес клеймо над головой. Я шипел и скалился, до тех пор, пока не ощутил, как сознание покидает меня и я, обмякнув, повисаю на сомкнувшихся на мне железной хваткой, руках. Глаза закатились, обнажив из под приоткрытых век лишь белки глаз. Краем сознания я ощутил острую, жгучую боль. Раскаленный металл выжигал мне меткой глазное яблоко.


В этот момент я увидел себя изнутри.
И там, я наткнулся на бескрайнюю стену, глухую и неодолимую. Я ходил вдоль нее, пытаясь понять, есть ли в ней какой-нибудь проход, дверь, хоть что-то...но не находил, только осыпающийся кирпич, оскаленный в карминовой усмешке. Обессиленный и отчаявшийся, я присел под стеной и нащупал кусок угля посреди жухлой травы. Если прохода нет, я создам его сам. Поднявшись, я принялся вычерчивать на стене черный треугольник, шепча себе под нос заклинания, заполняя фигуру чернотой, пачкая замерзшие пальцы, но не смолкая ни на минуту... проход был готов, и мне оставалось только опоить заклинание кровью. Я порезал левую руку, ту, что от сердца, разминая закоченевшие пальцы, сжимая руку в кулак, чтобы выжать из раны больше рубиновых теплых капель. Размахнувшись я ударил по стене окровавленной ладонью и буквы, вычерченные на стене засветились серебряным сиянием. Стена развернулась ко мне острым углом и я разбился об него. Теперь можно было войти.

Я был слеп, поэтому видел больше, я был мертв, поэтому чувствовал жизнь, я был холоден, поэтому стремился к тому, что излучало тепло. У излучины мутной воды цвета моих закатившихся вовнутрь глаз, среди терна, который забыл, что когда-то рождал не только шипы, я шел вытянув руки перед собой. Шипы тянулись ко мне крючковатыми когтистыми пальцами, цепляясь о складки моей одежды, вырывая кусочки моей плоти и пряди волос, но я знал, куда следует идти, они звали меня, подобные сиренам, приманивали, замурованные в белый мрамор, но истошно живые. Они смотрели на меня, и на вырезанном из камня лице человеческими оставались только глаза, и они отслеживали меня взглядом.

Я приблизился к одной из фигур, и, коснувшись щеки ладонью, большим пальцам скользнул по ресницам, и веки затрепетали под моим прикосновением. Босой, с измазанными в жирном черноземе ногами, я привстал на цыпочки и накрыл мраморные губы своими, тонкими выцветшими губами. Замер, пытаясь ощутить хоть какое нибудь тепло, но только испепеляющий взгляд распахнувшихся широко глаз прожигал мне кожу, и я отпрянул.
Вторая фигура, казалось, пульсировала под пальцами, была ощутимо теплее, я прижался к ее спине щекой, прислушиваясь, в надежде, но и это был уже камень, с каждым мгновением плоть все больше уступала оцепенению, превращаясь из живого существа в изваяние, и только в мраморе оставались тонкие прожилки, по которым прежде текла кровь.

Поднеся к лицу недавно порезанную руку, я увидел, как свежую рану затянуло тонким хитиновым слоем. Боль пульсировала, кровь толчками билась о тонкую прозрачную пленку, словно пытаясь вырваться из под кожи. Я сжал ладонь, ногтями разрывая едва затянувший край в край рану, хитин, и пальцы снова окрасились кровью. Я потянулся к уже навеки замершими предо мной фигурами, и, указательным и средним мазнув поверх век, запечатал их кровью. Больше они не раскроются, печати на крови ничем не смыть, я это знал.

Отступив к берегу, я опустился на колени перед затхлой рекой, подернутой тиной, и увидел в ней свое отражение. Единственный белесый зрачок, и клеймо на втором глазу. Я застрял здесь, среди каменных изваяний. Теперь мои глаза будут навсегда обращены вовнутрь.

Запутано, сложно, но я не знаю, как описать понятнее.


@темы: «Они меня нашли, когда я крепко спал...»

23:40 

Недомрачнит

химерная вечность
Мои попытки читать Гофмана провалились, ибо. Разочарование и вообще, я ожидал куда большей степени сумасшедшести, в хорошем смысле этого слова, и большей изощренности, а на деле — банально, скучно, и ничуть не мрачно. Скуден то ли перевод, то ли само то, как он писал, я уж не знаю, да и образность с атмосферностью подкачали. Феи всякие, душепродавцы...ну кого этим удивишь? Сказки Андерсена и те интереснее, в этом плане, в общем, упороться чужим трешем не удается, поэтому ваш не-покорный продолжает смотреть свои ебанутые сны, коих накопилось уже парочку, но я слишком заебан, чтобы суметь их адекватно расписать, поэтому все откладывается до выходных, мои птенчики. А пока вот вам рай на земле, найденный в одной из подворотен, по которым я праздно шатаюсь после работы, и запечатленный на говнотелефонную камеру.


@темы: «Рассветы моей холодной планеты...»

21:18 

За мной следят!

химерная вечность
Не удержался. Я краем глаза заприметил, что большинству выпадает про секс и прочие радости жизни, но блять я ж не я, если не обломаюсь чем-нибудь таким.
И ведь не поспоришь.

@темы: «Искажать себя — тоже искусство»

00:04 

Жизнь после жизни

химерная вечность
Я здесь нашел странное место, оцепленное высоким забором ограждений, запрятанное посреди рынков, офисов и трамвайных линий. Развалины в самом центре города, где осыпаясь и крошась тянет сломанную руку к небу памятник Ленину. От фигуры остались только очертания, лицо стерто временем напрочь. Пьедестал обнажил зубастое кирпичное нутро, и асфальт вокруг вздыбился от корней обступивших памятник деревьев, старых и трухлявых. Оголенные дубовые кроны куполом смыкаются над развалинами, замыкая пространство, делая его обособленным, словно вырванным из всего окружающего мира. Здесь сумерки гуще и беспрогляднее, ограждения отрезают свет витрин, здесь, в этом странном заброшенном сквере совсем нет фонарей, только покосившиеся, выцветшие лавочки обступают памятник кругом. Я прихожу сюда после работы, чтобы привалившись плечом к пьедесталу, закурить. Как много лет он простоял здесь, как много видел. Развалилась страна, созданная вождем, обесчещены и выброшены идеи, которыми он жил, а памятник выстоял, чтобы увидеть крах всего, во что верил вождь, и увидеть, что после этого краха жизнь...не остановилась. Жизнь движется дальше, оставляя его пережитком прошлого в старом заброшенном сквере.



@темы: «А я курю, отбросив все слова. И думать вредно — жалкое пристрастие»

11:21 

...и от привычки улыбаться беспрестанно крепчает кожа на лице

химерная вечность
Неебический уикэнд, в течение которого я превысил концентрацию дебилизма и таблеток раз этак во... Много, сделав сразу все, что зарекся никогда не делать. А было так: упоротые сны, в которых я заживо хороню украденных детей, пробуждение, которое сопровождается заламыванием рук, и возгласами — божечеки, за что, опять? — беспросветного отчаяния. Но все меняется, когда приходят они начинают действовать мои любимые таблетки, со стороны это выглядит примерно так, но в моей голове звучит Овощное танго и меня уже не остановить.

@темы: «Я не особенный. Я — это тень моей тени»

22:44 

Аль и воздушные шарики

химерная вечность
А вообще, меня тошнит уже от этой чернухи, а точнее сказать — меня тошнит ею, и она мне самому неприятна, и мне по-человечески жаль моих ПЧ (тех некоторых из них, которые заметили мое отсутствие и ждали возвращения), потому что я открыл свою воронью обитель и вывалил все это непотребство...но сейчас так, потом может будет иначе, и я смогу сеять улыбки и осыпать вас блестками...может, и я вообще не знаю, ради чего рядом со мной еще остаются все эти люди, но я рад, рад и благодарен тому, что мне есть куда возвращаться, есть к кому. Мне это очень важно.

Так или иначе, всем салют. Я снова здесь.

/вот тут вот картинка угрюмого Аль, с черным воздушным шариком который всем машет рукой/
Люблю вас, пацандре.

@темы: «На самом деле, я люблю людей. Под винным кисло-сладким соусом»

22:43 

Пять Регентов

химерная вечность
В шумном веселье они влекли меня по коридорам старого, некогда величественного здания, которое теперь осыпалось трухой и пропахло сыростью, хватали под руки, толкаясь, перекликаясь и пересмеиваясь, рассказывали историю своей страны, страны, которая теперь была нищей и жалкой, про ее былое величие. Они рассказывали про правление Пяти Регентов, про коронацию Пяти правящих персон и небывалый пир, затеянный в их честь, и я видел, как наяву, пять гигантских глубоководных рыбин, покрытых... нет, не чешуей, но кожей, блестящей, сродни акульей, отвратительно склизкой, пять мертвых рыбин безобразно раззявивших пасти.
— Их отловили для королевской ухи, — наперебой рассказывали они, — но и это не самое восхитительное, что было на приеме в честь Пяти Регентов, — и я увидел маленького мальчонку, со светлыми волосами, пронзительно голубыми глазами, счастливого, сияющего от радости, прекрасного.
— Этот мальчишка, он восхитительно дополнит вкус королевской ухи, — и меня передернуло. Мальчик, одетый в нелепый костюмчик рыбки с торчащими бутафорскими плавниками радовался, радовался, что именно его выбрали как обед для высокородных гостей и Регентов.

Горьким комком тошнота подкатывала к горлу и внутренности сводило от нехорошего предчувствия, когда меня довели до пяти портретов тех самых регентов. С надменностью и презрением они смотрели с холстов, обрюзгшие, покрытые бородавками и наростами, с крючковатыми носами и полными ртами гнилых зубов.
— Неудивительно, что они выели страну и допили остаток, — сказал я, оборачиваясь к своим спутникам, — такое уродство сажать на трон...

Я осекся, глотая окончание фразы, потому что передо мной стояли те же Регенты, все пятеро, моложе, не столь отвратительные еще, но ощупывающие меня липкими голодными глазами. Не успел я и дернуться, как отточенным резким движением получил удар локтем прямо в лицо, почувствовал, как хрустнула переносица и лицо заливает кровью. Едва опомнившись от резкой боли, я кинулся бежать, слыша за спиной хищное рычание, клацанье оскаленных зубов, не успею... Догонят, не оглядываться. На миг склонившись, я подцепил пальцами тонкую вуаль своей тени, на бегу набросил на себя полупрозрачный Морок, исчезая с глаз преследователей, но понимая — им не надо видеть меня теперь, они уже учуяли мою кровь, они уже знают, какая она на вкус, и мне не скрыться.


Проснулся, дрожа, задыхаясь...
Словно бы и вправду бежал, бежал, под страхом смерти.

@темы: «Они меня нашли, когда я крепко спал...»

22:14 

Канатоходец

химерная вечность
В последнее время я чувствую себя циркачом. Канатоходцем, исполняющим пируэты на натянутом над пропастью канате. Порой играючи, дерзко зависающим на одной ноге над бездной. Смеющимся с отчаянием безумца над опасностью. Лавирующим, широко расправляя руки, но чаще... чаще спотыкающимся на каком-то неосторожном слове, на чьей-либо рассекающей холодом интонации, на небрежно оброненном имени. И вот я уже лечу на острые скалы, на радость улюлюкающей толпе. С каждым разом ступать на канат становится сложнее, страшнее, зная боль предыдущих ошибок. Хрупкий баланс, который так легко разрушить. Который так трудно потом восстановить. Каждая реплика в диалоге — как копье Лонгина, тонкий шест, который либо ляжет в разведенные ладони и утвердит мое зыбкое равновесие, либо столкнет меня в мою личную пропасть.

@темы: «А я курю, отбросив все слова. И думать вредно — жалкое пристрастие»

07:33 

Предновогоднее

химерная вечность
Мне снилось, как мужчина вскрывает голову, с длинными черными струями волос, осторожно срезает темя черепа, чтобы поправить закатившиеся зрачки, закрепить их в глазницах и раскрыть широко веки, чтобы они никогда не закрывались. Он старательно наносит на лицо мертвеца краски, которые не смыть никаким раствором. Густым, черным, подводит глаза, легкими касаниями по окоченевшим губам, добавляет им яркости, чтобы позже погрузить в округлую колбу с прозрачной, терпко пахнущей жидкостью, он старается, чтобы голова была точь-в-точь, как при жизни, правя подушечками пальцев посмертно застывшую плоть, с одной единственной целью.
Он ставит колбу на полку напротив собственной кровати, без права отвернуться, без права закрыть глаза, не видеть... Ставит ее так, чтобы она, посмертно лицезрела всех тех, кого он трахает теперь, кого он любит, кого ласкает, как не ласкал никогда то тело, которому принадлежала эта голова.

@темы: «Они меня нашли, когда я крепко спал...»

21:04 

Коротко о главном

химерная вечность
Ну, а помимо псевдолитературного, скажу, что вопреки моде пиздострадать и отрешаться от толпы веселящихся, запираясь, отшельничая и заламывая руки — обоже! Как я одинок и как противны мне эти все суетящиеся людишки! — Всеобщему унынию я не поддался, повсеместно натыканные елочки и звучащие из каждого утюга заводные мотивы Jingle Bells меня очень даже радуют, и вообще, мир полон мандаринок, и даже то, что 31-го мы работаем, сообщенное в таком вот контексте вызывает только восторг)

Собссно, само объявленьице.
Хо-хо!

@темы: «Я не особенный. Я — это тень моей тени»

18:44 

Чётки

химерная вечность
...только теперь я заметил в его руках белоснежные костяные четки, хотя он перебирал их в течение всего нашего разговора. Просто делал это так неприметно, так...естественно, что неторопливые движения оставались столь же разумеющимися, как дыхание, как моргание, как все то, на что мы привыкли не обращать внимания. Он заметил мой пристальный взгляд, и пальцы замерли на заостренном волчьем зубце, отделявшем первые одиннадцать бусин от последующих, затем перевел взгляд белесых, выцветших глаз на меня, и продолжил:
— Знаешь, а ведь я никогда не был ни верующим, ни безгрешным. Я даже молитв толком никогда не знал. — Пальцы, размяв острый зубец, двинулись по кругу дальше, привычными отточенными движениями перекатывая идеально гладкие зерна на тонком шнурке. — Просто дух противоречия. Вера — это было единственное, что я мог поставить в противовес ее безверию, мне непременно надо было быть той крайностью, что уравновешивала бы ее сумасшествие. Крайностью, к которой она кидалась в моменты отчаяния и в поисках спасения, чтобы потом отторгнуть. На самом деле, мы мало чем друг от друга отличались.
Выдыхает горьковатый сизый дым из длинной белой трубки, в которой намешаны одному лишь дьяволу известные травы, и воздух между нами становится густым и тягучим, дурманит сознание, и я словно вижу ее образ через эту пелену.
— На самом деле она не нуждалась в глиняных кумирах... — он будто бы замолкает, но я слышу продолжение фразы — На самом деле, я был единственным, в кого она верила.
Образ перед моими глазами перетекает, ртутными каплями складывается в лицо с острыми чертами, точь-в-точь, что нынче передо мной, но неуловимо иное. Ее волосы вороньего крыла, вместо этих, седых до ослепительного сияния. Ее глаза цвета антрацитовой черни, вместо этих, белесых бельм на бледном лице. Словно сумасшедшим художником нарисованы два портрета одного и того же существа, но одно — углем, а второе — мелом.
— Ты говоришь о ней так, словно она уже мертва — произношу одними губами, боясь спугнуть наваждение.
— Она давно мертва, все что было в ней человеческого ее уже давно оставило.
Остаток ночи проходит в напряженном молчании, только дым из белой трубки стелется по столу, ниспадает призрачной шалью на пол, заволакивая столик пустой и притихшей таверны. Свечи чадят, выедая глаза, я и рад бы уйти, но это призрачное существо рядом со мной не позволит. Ему слишком тяжело сейчас оставаться одному, хоть вслух этого он никогда не озвучит. Ему слишком тяжело. И я подливаю из высокого кувшина дурное вино, он подносит к губам. Рубиновая капля скатывается с уголка его губ и падает на белый ворот. Он вскакивает, торопливым движением опрокидывая стул, пытается смахнуть ярко алое пятно, которого видеть не может. Шепчет одними губами «кровь...это все кровь, ее станет больше, если не остановить» и ухватив край ворота, принимается отрывать едва заметно запачканную материю, я смотрю на него, непонимающе, ошалело, когда он поднимает на меня свои бездонные бельма, и мне становится страшно. Сколько беспомощности в этой хрупкой фигуре, в этих дрожащих губах. Сколько отчаяния в этом человеке, который казался мне прежде отстраненным и величественным. Куранты звучат над площадью. До рассвета остается едва ли больше часа.

— Пора. — Произносит он, и я поднимаюсь. За одну ночь он словно состарился на десяток лет. Я невольно думаю, что не будь он седым, он поседел бы теперь, и я бы этому не удивился, густые темные тени залегли под глазами, и черты, словно выточенные из мрамора, обрели резкость и еще большую остроту в предрассветных лучах солнца. Ухватив острый локоть, вывожу его из таверны к площади, на которой начинает собираться челядь, сперва куцыми стайками, словно волки, крадущиеся к жертве, перешептываются, косятся на нас. Я почти радуюсь, что он не видит этих жадных взглядов, но знаю, что он чувствует, как его ощупывают глазами. Людей становится все больше, они словно множатся, расползаются по площади, алчуще скалясь, капля слюной, смелеют, требовательно выкрикивая, толкаясь и огрызаясь друг на друга. Я веду его через толпу, туда, ближе к деревянным сваям, подпирающим плаху, хотя совсем не уверен, что стоит... но он идет сам, упрямо проталкиваясь, словно точно знает, куда ему надо.

Толпа, всколыхнувшись, ликующе вскрикивает, и он оборачивается, силясь увидеть, учуять, всеми рецепторами чувств ощутить приближение той, кого навсегда лишится, через тонкую ткань, я ощущаю его дрожь, его слабость, он заваливается на мою руку, опираясь, чтобы не упасть, как вдруг, толпу оглашает ее истошный крик... крик, перетекающий в хохот, зловещий, сумасшедший хохот, и обезумевшая толпа отзывается единым шквалом летящих тяжелых камней ко взведенной на плаху. Первый камень приходится под ребра, хохот смолкает, и они оба склоняются, болезненно обхватывая живот, в уголках тонких губ проступает кровь, она стекает, тяжелыми сгустками с ее подбородка, с его подбородка. кровь капает на плаху и изорванный ворот. Я мечусь, пытаясь понять, что происходит, но следующий шквал камней обрушиваются на пленницу с руганью, выкриками «Грязная ведьма, сдохни, сдохни исчадие ада!». Камни проламывают ей темечко и она безжизненно повисает на позорном столпе, связанная и беспомощная... Он едва стоит на ногах, с пробитой головы горячей струйкой стекает кровь, стекает и расползается по белоснежным одеяниям. «Ты — это я. Твоя боль — моя боль. Твоя смерть — и моя смерть» В обезумевших глазах мелькает толика осмысленности, и он, высоко занеся тонкую руку, швыряет к ее ногам прежде белоснежные четки, со следами своей крови. Из последних сил она поднимает голову, чтобы взглянуть в нашу сторону и окровавленные губы расползаются при виде него в дикой, бесовской усмешке. И снова леденяще и жутко, толпу оглашает хохот, ликующий и безумный. И в ответ, ожесточенно и яростно, по еще живому, так и не сломленному, окончательно и на убой, последнее каменное пли.
Не одна, а две казни,
и только у ее ног, средь камней и сора,
белеют окровавленные костяные четки.



@темы: «Пишу о сексе в рамках никотина. Я просто не умею о любви»

23:11 

Мимолетное

химерная вечность
Это временный пост, чтобы сообщить, что я таки живой, и даже держу руку на пульсе, заходя, просматривая куда тщательнее, чем ранее, ленту избранного, тенью скользя по дневникам, но молчу и на то есть веские причины, а именно занятость и усталость. Но при этом приподнятое, даже праздничное настроение, без тени хандры и уныния. Мысли и вдохновение есть, нет времени. В общем, зайчики мои, это пост на пофлудить, если угодно, если нет, то как только я отосплюсь мало-мальски и буду в состоянии родить что-то более толковое, он будет затерт. Всем рассылаю лучи счастья, всех люблю, скучаю, а щас спать...спать!

22:07 

«Нам здесь жить...»

химерная вечность
Хромированная отчужденность стадиона с нависающими над ним головами многооких кобр-прожекторов в утренних сумерках выглядит сурово и неуместно, словно осколок разорвавшегося снаряда посреди зарослей. Призрачная дымка тумана стелется по земле, обволакивает, крадется по протоптанной парковой тропе, чернозем мягок и податлив под подошвой сапога, подгнивший ковер из ветвей и листьев проседает, пружинит, и кажется, что идешь по торфяному болоту — еще немного и захлюпает, оживет нечистое лихо, раззявит пасть и поглотит с головой потревожившего покой, не позволив и вскрикнуть. И затихнет снова, лишь натужно ухая и постанывая. Только обугленными гнилыми плодами вороны срываются с голых ветвей, припадая к самой земле, словно желая заглянуть под натянутый на голову капюшон, заглянуть в глаза и взмыть снова, бранясь и переругиваясь. Кутаюсь в теплый мех старательнее, утыкаясь в конце пути в полуразвалившийся детский сад. Некогда яркий и красочный, сейчас же крошащийся и осыпающийся ошметками краски и колотым замшелым кирпичом. Дойдя, наконец, позволяю капюшону соскользнуть, замирая у порога, и жадно втягиваю хрусткий холодный воздух, искрящийся на свету. Воздух пахнет прелыми листьями и мхом, пахнет лесом. Выдыхаю, с произнося полушепотом:
«Нам здесь жить...»


[по клику полноразмер]

Обработка фото Q!

@темы: «Рассветы моей холодной планеты...»

01:17 

Агр-пост

химерная вечность
Очень часто я сталкиваюсь с тем, что меня характеризуют как человека в крайней степени эгоцентричного, с чем я, в принципе, согласен. Я предпочитаю общение на своей территории, предпочитаю самостоятельно задавать тему, которая мне интересна, ибо мой монастырь и мой устав мне как-то милее, но вот за достаточно долгое время своей словесной несостоятельности я опробовал жизнь сетевого потребителя, читать новостные ленты друзей, обращать внимание на то, кто чем интересуется, и вот тут-то меня настигло удивительное открытие: стайки псевдо-гей-пацанчиков которые толпой привалили ко мне, оказались куда более убедительными мужиками чем некоторые тру-гендеры, в наличии яиц у которых я уверен (нет, не проверял, но все же). И может я чего-то не понимаю, но нахуя мужику записи-репосты из сообществ о похудении, с приложенными фотачками до|после, разговоры о диетках и прочая хуерга, если хочешь хорошо выглядеть — кач.зал тебе в помощь, а не питьевые диеты и дневники самосовершенствования. Где-то там же разговоры вроде — анорексия это круто, чайлдфри прекрасно, а резать себе ноги лезвием в приступе вины за съеденный на ночь пирожок это нормально. Вывод: тупая пизда — это диагноз не только женщин.
И знаете что? Уж лучше я останусь эгоцентристом.

@темы: «А я курю, отбросив все слова. И думать вредно — жалкое пристрастие»

20:09 

Поднимите мне веки

химерная вечность
...не по себе
От этой тихой и чужой зимы
С которой я на ты
Hам не стерпеть друг друга

© Би-2, Серебро

Удивляет, что за время моего молчания желающих сбежать с корабля отписаться не выявилось, приятно удивляет, честно. Я сейчас похож на многовекового Вия, впавшего в оцепенение, или вросшего в землю энта, то бишь, деревце с глазками, впору командовать — поднимите мне веки! — в те редкие моменты, когда я хочу кого-либо разглядеть, а все остальное время прикидывающегося благополучно деревцем бессознательным. Кажется, что даже если начнут рубить от корня, и то не сразу пойму что происходит, потому что я где-то не здесь, и вообще кто-то не тот. Впрочем, рубить пытаются.

В том, другом мире, аутичном и прекрасном я смотрю сны про древние замки, хранящие страшные тайны. Мне снится мальчик, которого родители то ли боясь, то ли стыдясь, сызмальства заперли в огромной зале, объявив всем подданным крохотного королевства, что маленький принц погиб в юных летах. Вижу, что все зеркала в этом замке закрашены черным, чтобы юный узник не мог увидеть в них своего отражения. И только глубоко за полночь, когда луна встает высоко над заснеженным искрящимся полем, старая Мамушка выводит отрока из замка, и он носится пеший и в седле, звонким голосом оглашая окрестность.

И снится что-то еще, чего я не могу вспомнить, как бы ни силился, но просыпаюсь с ощущением смутной, давящей тревоги, когда же бодрствую...меня не оставляет чувство невозможности того, что эти деревья, эти ветви когда-то могли быть другими, мне трудно заставить себя поверить, что в этих краях, посеребренных инеем, бывает что-то кроме долгих, туманно-влажных зим, и смотря в эту призрачную белость, все то, что было до: вёсны, осени и лето кажется чем-то далеким и невероятным. Тем, что было давно, не в этой жизни, и не совсем со мной. Чувство, что все это мне снилось, а в реальности есть только эта зима, и бесконечная хладная оцепенелость.

Поднимите же мне веки...


@темы: «Я не особенный. Я — это тень моей тени»

17:14 

Следующий виток

химерная вечность
Пропадаю в последнее время по той простой причине, что жизнь вот так внезапно резко начала наращивать ритм, да столь стремительно, что я чувствую себя космонавтом в центрифуге, которая вот вот раскрутится на сверхскоростных оборотах, только успевай цепляться за поручни. В этом временном пристанище полчища женщин, часть из которых безнадежно беременны, постоянные разговоры о том, что год синей лошади, и надо непременно одеться в синее (угу, чтобы быть главной лошадью на корпоративе). Гирляндочки, мандаринки... Но, как ни странно, уютно среди этих щебечущих и беспечных. Перевалочный пункт, дающий возможность набрать воздух в легкие перед очередным сумасшедшим сальто. Много молчу, больше слушая...точнее, делая вид, что слушаю. Поэтому остаюсь для местных непонятным. Не лишним, скорее потусторонним. Случайным свидетелем, заоконным наблюдателем. И я знаю, что останься бы я здесь, стал бы значим и уважаем за короткий срок, но вот беда... Так бы и остался малоопоачиваем. Ценю это деятельное спокойствие, конечно ценю, слишком хорошо понимая, как оно скоротечно.
А за ней — снова зыбкая неизвестность.
И холодные сумеречные утра.
На перекладных.

@темы: «А я курю, отбросив все слова. И думать вредно — жалкое пристрастие»

23:24 

Хотелки Аль

химерная вечность
Вот щас упустим стопятьсот риторических восклицаний о том, как я тебя (да-да, тебя!) люто ненавижу за это, момент, когда я заламываю руки и вопрошаю — за что? — воздевая очи к небу и попробуем, скрепя зубы, пооперативнее с этим расправиться. Итак, чего я хочу на этот НГ, автоматом исключаю все вещественное, ибо адресок мне подкидывать в лом, да и желающих выслать мне почтой реальную человеческую чрепушку со стразиками (непременно черными!) или шелковую рубашку с брабантскими манжетами, я думаю, не найдется, поэтому, желаю:
1. Как любой Гамлет, который искренне кайфует от любых изображений себя, хочу их, побольше, да.
2. И да, вензель я свой в какой нибудь интересной интерпретации, тоже хочу, или гифку, имени меня, любимого.
3. Этот пункт я, пожалуй, тоже упизжу: в текстовом воплощении что-либо о себе я бы тоже принял с величайшей радостью)
4. Хочу секса на всю новогоднюю ночь, с полагающимся антуражем, и потом уснуть под утро, тыкаясь в твою макушку. (да, да, не делай вид, что ты не понял, что речь о тебе и о том самом костюме снегурки)
5. Еще хочу побухать с Максом по ты-сам-знаешь-какому-поводу. Хочу твоих улыбок, чувак, мудрых и теплых глаз, я очень соскучился по ним.
6. Еще, Кирюха, так подло осаливший меня от тебя персонально я хочу твою ехидную рожу, да, я созрел) На самом деле, обожаю тебя, засранец, но в жизни тебе этого не скажу)
7. Ловчий, поздравлений от тебя хочу, и чтобы ты при этом был не усталый и заебанный, а веселый и отмечал на полную катушку. Хочу тебя счастливым в новом году.
8. Ки, девочка моя хорошая, хочу фоток тебя, радостной, с новой квартиры, у тебя новый этап в жизни и мне было бы очень приятно, чтобы ты теперь улыбалась как можно чаще.
9. Катюш) Ну я щас не буду воспевать оды твоим щечкам, ты знаешь, как я их люблю, поэтому, хочу твоего творчества, да побольше, чего угодно, тебе все удается хорошо: дизайнов, красивых штучек связанных крючком, модельных студийных фоток или лимончиков)
10. ХОЧУ, БЛЯТЬ, ЖАБО!!!



[типа поставил елку]


Собссно, это все, что я мог бы возжелать, и хотя получилось жутко банально, но все же. Я хочу чтобы те, сами знают, кто, были всегда со мной рядом. Я хочу, чтобы в моем вороньем гнезде в любое время (и на НГ тоже) было людно, шумно, весело и тепло, чтобы было кому разливать свое лучшее шампанское и угощать запасами креветок. Так-то)

@темы: «На самом деле, я люблю людей. Под винным кисло-сладким соусом»

17:31 

Подарок

химерная вечность
Вот такой вот чудный подарок от загадочного анонимуса мне вчера достался, любопытное гамло во мне сходит с ума и не знает, на кого и подумать, да и подпись к подарку еще больше подхлестывает мое обостренное желание узнать, кто бы это мог быть. И, не смотря на то, что к прошлому я отношусь весьма настороженно, все равно приятно, что уж скрывать, чертовски приятно. Спасибо)


@темы: «На самом деле, я люблю людей. Под винным кисло-сладким соусом»

02:12 

Синдром Бабочки

химерная вечность
Мальчик-стеклянные-нервы. Мальчик-тонкая-кожа,
Все эти люди ничуть на тебя не похожи.
Мальчик-не-надо-руками! Даже не смотреть. Не надо.
След от объятий — ожег от топленного рафинада.
Мальчик-мертвец-при-жизни, спрячь под хрустальный купол,
Мальчик, который пополнит коллекцию странных кукол.

Мальчик-кривая-усмешка, истерик и недотрога
Забей свою нежность ногами, оставь умирать за порогом
Мальчик с надменным взглядом, мальчик-смех-через-слезы
Гибкой веткой терновника, стеблем колючей розы,
Мальчик изъеден болью. «Как же вы все глупы!»
Мальчик с Синдромом Бабочки. Ты отрастил шипы.


@темы: «Пишу о сексе в рамках никотина. Я просто не умею о любви»

17:55 

Гротескный Кай

химерная вечность
Зима, уважаемые господамы, не эта наша южная пародия на на нее, а самая настоящая, застилающая снегом, подвывающая ветрами и рисующая узоры на окнах, зима. Со стороны-то все очень мило смотрится, и я был бы даже не против, если бы не приходилось периодически выпихивать свою тщедушную тушку на мороз. А вообще, нравится мне одернуть тяжелые гардины, которые, как правило, всегда занавешены, и периодически падать взглядом в проем окна, залипать на пушистые крупные хлопья снегопада, на сумерки, опускающиеся на призрачно мерцающий сад, на неторопливое парение воронов над двором и вслушиваться в собачий лай вдалеке.
На досуге развлекаюсь вот фотошопом, чтобы не забыть вконец все привитые навыки.



А покидайте мне что-нибудь такое... Гитарно-лирическое, если не лениво? Такое настроение, хочется слушать спокойные печальные романсы.

@темы: «Небо, своими руками...»

Raven Hall

главная