• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
22:25 

химерная вечность
Я выхожу из дома в 7.30 а возвращаюсь не раньше восьми вечера, в лучшем случае, дома меня либо не видят совсем, либо видят только если подловят в полночь крадущимся к холодильнику за молоком, сперва это казалось невыносимым (как так жить?), но я привык и начал ловить кайф от такого дикого режима. Я чувствую ритм жизни, у меня нет времени копаться в себе, чтобы подладится под этот темп приходится скидывать с себя все то, что утяжеляет, тормозит — ненужные эмоции, мысли, сомнения, — все это лишние детали, только мешают динамике, мешают быть обтекаемым для новых событий. Все то, что мешает движению отрывается и остается далеко позади. Все то, что тормозит меня изнутри я посылаю к черту, все то, что мне важно слилось со мной едином ритме. Максимальная простота, Аль 2.0 Облегченная версия. Я просто спортивный болид, так надо, так сейчас правильно. Мне хочется сейчас именно так.
И да, я счастлив в этом безумном потоке.

@темы: «Я не особенный. Я — это тень моей тени»

02:07 

химерная вечность
Сон приснился аккурат после того, как Аль сподобился сделать тот гигантский тест по соционике в 500 вопросов, задолбался, а после материл весь белый свет, когда тест показал, что Аль Жуков.
А вот нихуя, не верю. Я Жуков только если конкретно так раздраконить, а так, Гамло Гамлом.

Я проснулся в мире, в котором люди перестали рожать, и людей в специальных засекреченных клиниках штампует государство. Причем штампует по заказу, заранее оговоренное число узконаправленных специалистов с определенными способностями. Люди поделены на квадры: Альфа, Бета, Гамма, Дельта.

Дельта являются обслуживающим персоналом. Гамма- чуть выше их по уровню, люди способные выполнять исполнительскую деятельность, несложную бумажную работу не связанную с управленческими решениями бюрократическую деятельность.
Бета- войны. Особи с повышенной агрессивностью и боеспособностью, поддающиеся дрессировке, выдрессированные убивать по приказу не задумываясь.
Альфа- научные работники и политиканы.

Существовала особая категория людей Вне Квадры.
Люди которые оказались способны прокачать свои слабые стороны могли перейти из низших квадр в высшие, хоть это и было крайне маловероятным, обычно каждый индивид считал свою квадру исключительной и лучшей, чем все прочие. А Альфа, прокаченные в достаточной мере становились людьми Вне Категории.
Таких увозили в Изоляцию, вроде Гетто, острова вышедших из Квадры, обычные люди боялись туда попасть и только эти, просвещенные люди знали что это острова свободы и отсутствия государственного гнета. Обычно прорыв индивида в высшую квадру происходил при очень сильной внешней мотивации, чаще всего — эмоциональной.

Но один нюанс. Альфе возможно было прорваться, тогда как остальным- весьма сложно, потому что технология производства каждой квадры имела особенность.
Чем больше однояйцевых клонов делали, тем ниже квадра у рождавшихся детей, дельту выводили в количестве 72, абсолютно одинаковые особей, а значит их потенциал был поделен на 72, и минимален.
Гамма — 48 особей, потенциал поделен на меньшее количество, они более одарены.
Бета — 12, сильная квадра количество клонов у них было минимальным, в зависимости от ранга воина, которые генетики намеревались получить, и только Альфа были штучным объектом, у них не было клонов, они были индивидуальны.

Я был Бетанцем, они между собой тоже разветвлялись, на потенциальных простых солдат и офицеров. Я был офицером, который прокачал свою болевую — подчинение, я вышел из подчинения. И начал думать сам, принимать решения сам, критиковать и обдумывать приказы, и... Не соблюдать общепринятые правила, когда они противоречили моим интересам.

Моей мотивацией был Ты.

@темы: «Они меня нашли, когда я крепко спал...»

18:59 

Брюзжание

химерная вечность
Я внезапно осознал, что эта нависшая жара, которая будет теперь только нарастать, эта недвижимость воздуха, создает ощущение затхлости, несвежести, мне не нравятся стремительно обнажающиеся тела, липкие и влажные, не нравится необходимость разоблачаться самому, я чувствую себя чрезмерно обнаженным, неприкрытым, незащищенным. Мне катастрофически не нравятся тона, в которые окрашивается толпа, нечто мельтешаще пестрое, режущее глаз, в купе с оголенностью. Самое лучшее для меня время года — это то, в котором я могу не отказывать себе в закрытых туфлях на шнуровке, долгополых пальто, время, когда уместно носить перчатки и не жарко в привычной классике, и это не позерство, а необходимое условие моего личного комфорта. Я начинаю скучать по осени.


@темы: «Я не особенный. Я — это тень моей тени», «Когда мы не сможем с тобой говорить, я буду тебе...петь»

22:07 

химерная вечность
«— Вроде бы обычный человек, а стоит приглядеться — и понимаешь, что у него внутри Саргассово море. Смотришь и боишься остаться в нём навсегда.»
© Вяйнемёйнен


Мало кто знает, что самый сильные шторма происходят в глубине океана, а не на поверхности. Никакие волны не передадут той силы бурления океанических масс там, в холодной скалистой темноте, в то время как на поверхности наступает тихий, леденящий душу, штиль, никто не решится нырнуть в это глубокое марево вихрящихся потоков, а тех отчаянных, что призовет и втянет в себя Океан, уже никто не увидит. Там — неизвестность, проедающая душу и кожу соленым, там — глубоководные вулканы, кроящие днище невидимыми лезвиями. Это и есть самое страшное волнение Океана, когда он не в силах выброситься на берег сам, и выбрасывает своих китов.



* собственно то, что Аль слушает все последние дни.

@темы: «А я курю, отбросив все слова. И думать вредно — жалкое пристрастие», «Когда мы не сможем с тобой говорить, я буду тебе...петь»

22:39 

химерная вечность
Итак, спасибо мсье Fokaster B. за столь воистину долгожданный и желанный портрет.

• Характеристика по дизайну
Извечный приверженец самых безбожных эстетик... И на этом можно было бы остановиться, потому что подобрать более правильные слова для описания человека, имеющего подобное оформление, весьма затруднительно, но тем не менее, я постараюсь.
Первое, на что мне хотелось бы обратить внимание, - это гармоничность. Все настолько тонко и точно подобрано, что остается только восхищаться. Всего очень много. Много деталей, много панелей, окошек, много мелочей. Но все это совершенно не выглядит громоздким, а, наоборот, кажется очень правильным, именно таким, каким и должно быть. Читать дальше?


Выводы о его точности и доскональной проницательности я для себя сделал, но интересно было бы услышать мнение окружающих, да.

@темы: «Искажать себя — тоже искусство»

01:03 

Настроенческое

химерная вечность
«Быть вороном с темными крыльями мне по нечетным,
(с иронией внутренней утром листаю газеты)
Последнее время живу и работаю в черном,
Как тень, погружаясь, в свинцовую пропасть Нигредо.
Все чаще мне снится – отбросив меха, распадаюсь
На кучки сферических тел заклейменных гниеньем.
И каждую ночь пополняется призрачный кладезь
Моих беспощадных, кровавых моих сновидений»
© С.Щербаков


@темы: «А я курю, отбросив все слова. И думать вредно — жалкое пристрастие»

23:52 

Осколки витражей. Часть 2

химерная вечность
Белесым диском на небе кривится равнодушное солнце, фосфорицирующим светом отражаясь на столь же белом, словно выцветшем и выжженном этим солнцем, песке. Белые полотна, саваном обволакивают все тело, я иду по этой пустыне. Мои волосы потеряли цвет, мои губы трескаются и осыпаются с лица, как белые пески с барханов в этой пустыне. Буран. Ветер гонит едкие хрусталики мне на встречу, впечатывает в кожу, обтачивает, словно я недостаточно еще сточен, истончен этими ветрами.

Я ищу город из черного хрусталя, я ищу то, что этим ветрам не под силу сточить — черные пики остроконечных обсидиановых сводов, сверкающий шрам на теле этой потерявшей все цвета и оттенки, земли. Я вижу его, я вижу блики на блестящем глянце его черных витражей, и вот, он кажется уже совсем близко, и я подобрался к тому, над чем не властно ни время ни эти буранные ветра, как видение рассеивается, и снова оказывается где то там, на линии горизонта. Белые одежды путаются, я падаю лицом в зыбкое марево, в едкий, похожий на соль, песок, веревчатые грубые сандалии соскальзывают со сбитых ног, но я упрямо встаю, и иду к моему городу из черного хрусталя. Этот город Мой, это все, что есть здесь, — Моего.

@темы: «Они меня нашли, когда я крепко спал...»

01:21 

С понедельником, ребятишки...

химерная вечность
10:34 

Осколки витражей. Часть 1

химерная вечность
Наконец, у меня дошли руки расписать все то, что снилось мне за время моего отсутствия здесь, некоторые сны забылись, потерялись, но то, что удалось восстановить в памяти решил выложить двумя частями.

Тонкими пальцами сжимать железное лезвие без рукояти. Так надо, чтобы пальцы в кровь, так надо, чтобы ржавые отпечатки на листах и обложках. Иначе не получится резать Книги Жизни, — твою и мою, — чтобы слить воедино, чтобы переплести в них строки, увязать слова, чтобы продолжить каждый лист с начертанным, твоим, чуть сухим, не художественным содержанием моими неровными сбивчивыми сравнительными и причастными. Резать. Старательно высекая из обеих — твоей, узкой, черной, жесткой, с белыми призрачными узорами на переплете, и из толстой, истретой временем, пожелтевшей, с вырванными листами — из моей, прямоугольные вырезы, чтобы соединить их, крест на крест. Кровью скреплять узы. Неделимы. Смешаны. Едины. Теперь даже если разорвать, в твоей Книге Жизни навсегда останутся отзвуки моего неровного голоса. В моей — твой торопливый горячий шепот.


***

Красные ленты змеились по полу, тянулись к моим ногам, скользили, влажной кожей пробирая меня до мурашек, но заставляя замереть, застыть недвижимо, забирались на плечи, к голове, вплетались мне в волосы, прошивали иглами ли, жалами? Кожу головы, забираясь в подкорку, я одергивал с одури, а они рвались где то ниже, оказываясь полыми венами, через вытекала кровь из моей головы. Моя кровь. Как из сотни маленьких вспоротых вен.

Он оказался вещим...
***

@темы: «Они меня нашли, когда я крепко спал...»

10:28 

химерная вечность
Итак, я снова поднял пост в сообществе анонимного мнения, и всяк желающий может прикрывшись анонимностью высказать все, что у него ко мне накопилось, все, о чем доселе сказать в лицо было стремно, что не устраивает или же совсем наоборот, радует вас во мне. Не стесняемся, проходим сюда.

@темы: «На самом деле, я люблю людей. Под винным кисло-сладким соусом»

12:48 

химерная вечность
Есть и у меня такой пунктик, что я не люблю общаться по U-mail, когда приходить сообщение, я могу себя пару раз понасиловать и ответить, но беседа будет не более двух-трех реплик, гарантированно. Для тех, кто хочет более продуктивного общения (если такие есть вообще) готов создать персональную закрытую запись в самом дневнике. От вас требуется лишь оставить заявку.




И да. В ближнем общении я вполне могу оказаться желчным брюзгой и заносчивым снобом, разбить иллюзии, растоптать светлый образ, и вообще оказаться совсем не таким, как вам бы хотелось. Это я так, к сведению.

@темы: «На самом деле, я люблю людей. Под винным кисло-сладким соусом»

09:10 

химерная вечность
...и была хижина посреди старого темного леса. Женщины, в своих неуместно дорогих вечерних шелках путались, пробираясь к трухлявым ее дверям, спотыкались, пачкая в грязи палантины и теряя дорогие украшения. Мужчины были бледны и молчаливы. Дойти до старой хижины надо было непременно засветло, это обязательное условие выживания. Они называли себя Клубом Неудачников. Собираясь через определенное время, сильные мира сего усаживались за неожиданно добротный стол посреди хижины, и, распивая вино, выясняли, кто окажется жертвой в этот раз. У кого в жизни все пошло крахом, кто не выдержал эту гонку за красивой жизнью. Естественный отбор, говорили они, миром должны править лучшие из лучших, а все прочие — шлак. Ряды надо чистить от потенциальных неудачников.

За час до рассвета обсуждение завершалось, избирался один человек, перед которым ставился выбор — либо неизбежно принять смерть от членов клуба, либо получить возможность выжить (докажи, что мы ошиблись, выживи, если сможешь), его выбрасывали за порог, возле которого уже собирались стаи волков, готовые загнать и растерзать жертву. Они всегда выбирали волков.

По моим наблюдениям, потенциальные неудачники до конца искренне не верили, что выбор падет на них, а еще, их можно было отличить излишностью: они, словно предчувствуя беду, обвешивали себя всеми, какими возможно, драгоценностями, цепляли лучшие шмотки, словно стараясь создать благополучный фасад... Словно бы на него кто то смотрел.

И в этот раз я остался сидеть за столом, а жертвой оказалась женщина из крупной промышленной компании, овдовевшая и доведшая предприятие мужа до банкротства неумелым правлением. Я равнодушно наблюдал, как ее подхватили под руки, и под крики и улюлюкание, достойное средневековой черни, поволокли к дверям. Она, грузная и давно утратившая остатки молодости, визжала и кривилась, обвешанная привычно всем тем, что нашлось в ее шкатулке драгоценностей... Кто то неосторожным движением зацепил бусы на толстой короткой шее, и жемчужные капли рассыпались на деревянном скрипучем полу, падая, подпрыгивая, словно отыгрывая барабанную дробь перед кончиной хозяйки.

Ее выкинули за порог, и оставшиеся члены клуба столпились, наблюдая, как за окнами под неистовый визг рвут в клочья очередную жертву. Я все сидел за столом и наблюдал эту толпу бесноватых, жаждущих свежей крови.

30.04.2013

Альберт получил первую зарплату.

@темы: «Они меня нашли, когда я крепко спал...»

20:45 

химерная вечность
Критика мною получена была давно, но выложить удалось только сейчас, вот таким я оказался в глазах любимая дочь мироздания, за что ей спасибо.

№2822 для Albert Osbourne
Дневник, который мне по воле его владельца следует откритиковать прокомментировать, явился для меня настоящим испытанием на пути к становлению компетентным критиком. Отсюда долий срок, но я наконец решилась.
Итак, слушается дело красноречивого короля сарказма Albert Osbourne .
разложенное по полочкам совершенство
Итог: как принято сейчас говорить, атмосферный, приятный, несмотря на темноту и общий тон повествования, дневник, ориентированный полностью на читателя, однако не на всякого. Любители лытдыбра могут разнообразить свою ленту избранного несветлыми хитросплетениями метафор, эпитетов и прочих стилистических приемов, составляющих основу ваших записей. Образ четкий, хорошо продуманный, стиль выдержан на 5.

URL записи

@темы: «Искажать себя — тоже искусство»

20:32 

Новый дизайн

химерная вечность

И вот, спустя два месяца творческого поиска, отладки, ночей напролет, проведенных в фотошопе и ковырянии кодов, я не без гордости готов сообщить, что мы закончили дизайн, и я снова с вами)

Но сперва маленький отчет о проделанной работе.
1. В новом дизайне теперь не один, а аж два вырванных из общего блока поста, ибо Аль все мало, он ищет сложности и их благополучно находит, там будут уже привычный твиттер а во второй блок переселилась вся моя навигация по темам.

2. Появилась такая вот интересная вещица, как выплывающая вкладка, (ну не могли мы не извратиться) и она тоже содержит мои ссылки, уже внешние, которыми наверняка пользуюсь только я, но зато так интересно придумано, что фиг кто догадается, как осуществлено, и ведь я не скажу) неа)

3. Еще, как в любом только что отремонтированном жилье, есть блоки, которые мне еще предстоит заполнить, их можно увидеть на страницах комментирования, я предвкушаю реакцию кодеров.

4. Появились гифки, и их целых две, это может и утяжеляет дизайн, но Аль на них зависает и медитирует, да и чего уж там, они просто прекрасны, а значит оно того стоит.

И да, дизайн — сущее сумасшествие, ибо мы проворачивали то, что тут еще не практиковалось, но упустить возможность извращенно поэстетствовать никак не могли, в общем, отлавливаем баги, высказываем впечатления, особенно интересно мнение тех, кто хоть немного вкурил в css и видит всю эту красоту изнутри.
Теперь моя обитель — Raven Hall.

Ну и лавры гениального кодера [J]болотный король[/J], а мне сие чудесное творение в постоянное пользование)

@темы: «Небо, своими руками...»

22:16 

химерная вечность
Выстрелы в голову обещают мне вечность.
Вот и все. Этот февраль для меня, Одного.
Если я сойду с ума, ты будешь носить мне в психушку виноград?
Никто уже не будет близок настолько, чтобы стало еще пару раз больно.
«Ты для меня нож, которым я копаюсь в себе...»
Мы все тамагочи друг для друга.
Столь чудный подарок — пуля в висок. Тому, кто не может, но хочет уйти.
«Я же буквально вспорол себя от глотки до члена, открыл нутро на подобии книги: вцепившись пальцами в кровоточащие стыки кожи и содрав ее с груди.
И это – для никого?»

Стало как-то совсем тихо в эфире. Я боюсь тишины, ты знаешь...
Я бы простил ему его гордость, не задень он мою.
Каждый из нас - это я, я, и в первую очередь я. Убийца. Жертва. Свидетель.
...гаер подражает соловью, но скрывает Ворона под маской.
Есть люди, близость с которыми нестерпима.
К прошлому тянется лишь тот, кто в настоящем никому не нужен.
Знаешь, мне кажется, что если я не услышу однажды твое «я тебя сильнее», я свернусь комочком и сдохну.
Другие убивали себя посредством яда или револьвера. Я убивал себя минутами и часами.
Черви в каждом жесте его кишат,
В дыме трубочном, сизом.
Болезнь безупречности. От нее и спиваются.

URL
16:44 

химерная вечность
Вот такую вот ассоциацию выдал нам |Иероним| /лучи обожния/ чудесная вещь, спасибо тебе за нее, я просто в восторге)
Смотреть на нас

Давным давно, а я об этом уже писал, мир населяли древние. Каждый умел свой удел - реки, поля, леса, горы, тропы - и каждый был привязан духом к своему разделу и был его хранителем. И жили они себе да время шло - появлялись новые расы, молодые и не опытные и верили они этим древним, что обучали их. Верили в Духа грома. Леса и реки и к каждым относились с почтением, пока не решили что, верить в множество это затратно и выбрали одно великое божество , а всех остальных забыли и они постепенно ушли в небытие.
болотный король - дух большой полноводной судоходной реки. Она разливалась на многие километры . была полна рыбы от мелкой до крупной белуги. Кормила многих рыбаков что ставили сети и всегда улов был большой у того, что с почтением относился к его территориям. Со временем люди научились строить плотины. перекрывая русла реки и она постепенно скудела, люди пускали воду по иным искусственным руслам осушая земли и строя там свои поселения. Дух реки раньше топил эти поселения, по весне разливаясь по всей территории, но и с этим нашли как бороться. Реку в буквальном смысле задушили - слишком ценны были земли по которым она путь свой держала - золото на дне самом. От того и сущили русла и саму реку зажимали отводя в низину через горы. И вся вода ушла, и исток перекрыли разрушенной горой. От некогда великой горы. где алмазы нашли осталось озеро торфяное да болота в самом темном лесу непроходимые. Как дух реки не гневался, но люди изменяли ландшафт как им угодно было не заботясь больше о природе и что они губят. А это забытье, в сумраке леса, да пополнение с вешними водами, чтобы окончательно не иссохнуть. Гиблые места это были. Какой - бы путник не забрел - там свою погибель находил, попадая во власть и служение духу реки.

Albert Osbourne, - Младший 3й сын благородного рода. Рыцарей приближенный к королю. Весь род его доблестью славен был и преданностью королю. От того и земли широкие и плодородные и далеко они простирались. Как раз по руслу той самой реки. По праву наследует все старший сын. а младшие или в рыцари подавались либо управляющими баронами в удаленные поместья.
Наш герой в рыцари не угодил - не было той слепой веры в королевство, да и зачем эта пустая боевая слава- сложить голову на поле боя. Бездарно потратит жизнь ради того чтобы имя твое забыли. потому таких рыцарей множество. Знания его сила была, и запретные знания. Алхимия и география. именно он показал месторождения алмазов и прииски золотые , так же как и нашел способ огранить алмаз более тонко и филигранно. Богатство роду приносил. если бы не зависть соседей и молва, о том что в роду колдун завелся. Инквизиция в ту пору лютовала. а подорвать доверие королевской семьи - означало гибель всему роду. Уличенный " в колдовстве" это приговор. И лучше сами разберутся , чем к ним придут монахи в серых рясах всех допрашивать. Это был бы крах. Принцип меньшего зла. Этого героя сказки свои же родные братья поймали, скрутили да молча не объяснив ничего завезли в леса темные да в болоте притопили. Заодно как им казалось духа болот " жертвой" задобрят.
Утопленник не простой - его руками и стараниями отчасти речку - задушли.
Вот и есть у них теперь много времени друг с другом разбираться. Впереди вечность . пока все реки текут.



Скачать бесплатно E.S. Posthumus - Ushas на Muzebra.com.

@темы: «На самом деле, я люблю людей. Под винным кисло-сладким соусом»

18:57 

химерная вечность
По ФМ для |ИЕРОНИМ|
Он зовет меня по ночам, и его зов, манящий и властный оказывается сильней криков, что я слышу в лагере. Не оттого, что он громче, просто его голос излучает то, чего в лагере я больше найти не смогу, и я крадусь в темноте, крадусь, минуя покои матери, где она, в родовых криках истекает кровью, мимо отчима, который вырвет плод из ее чрева, оставив ее умирать, потому что вся его благосклонность, вся доброта его была только ради этого дитя, а мы — лишь ненужный довесок к нему, я пройду комнату прислуги, в которой плачет хрупкая девочка-альбинос, с белесыми глазами, которые сейчас налились кровью, и стали словно... Кроличьими, мимо ее горя, — повешенного в назидание повстанцам, ее брата близнеца под ее окнами, глаза выдадут ее, и отчим повесит ее рядом с братом наутро. Она тоже будет ждать меня. А я только приподниму подол платья, чтобы не выпачкать кровью тонкое кружево, и пойду дальше. Я больше не из них, и не смогу им помочь ничем. Я могу лишь идти на Его зов, доказать Ему, что я достойна, идти туда где они, они все, будут ждать меня счастливые и радостные, когда я пройду через Лабиринт и стану их принцессой.

***

Она поймает пули отчима белыми, все еще по-детски припухшими ладонями, а пули, прошив тонкую ручку попадут в сердце. Но это уже будет не важно, она прошла Лабиринт, и повела всех ушедших за собой, в свое королевство, чтобы стать их принцессой. А он прикроет остекленевшие голубые глаза маленькой девочки, которой, чтобы не испугаться смерти нужен был добрый Фавн. Фавн, который подарит ей совсем немного сказки.

@темы: «На самом деле, я люблю людей. Под винным кисло-сладким соусом»

05:45 

химерная вечность
«Я спою, и швырну вам на стол ворох шелковых кружев
В переплетьи которых хохочет шаманский мой бубен»
© И. Бродский


...ты натягиваешь на колки тетиву, цепкими мозолистыми пальцами четыре тонкие струны, словно свитые из жесткого конского хвоста, четыре всадника: в черном, в белом, в рыжем, в бледном.

Натягиваешь, опуская на тугую тетиву смычок, и из под тонких пальцев вырывается сноп искр. Ты выстреливаешь звуками словно стрелами, упруго всаживая острые железные наконечники по самое древко в мембраны слуха, а я, натянув, словно плащеницу, наши брачные простыни, выпачканные чем то белым и пропахшие терпким, горьким, на барабаны, выбиваю пощечинами ритм, сбивая плашмя ладони о материю до тупых культяпок, как прежде выбивал тот же ритм бедрами заставляя звучать для тебя... Тебя.
Засвечивая фонари на отсыревших лицах улиц, вбивая хлесткими ударами пенсне в глубину глазниц, оставаться правильно очерченными круглыми циферблатами в зрачках, призрачным хроносом, космосом, эросом, вирусом, растекающихся солоноватыми каплями из под горячих трепещущих век.

Освящать таинство липким, телесным запахом седьмого пота за место святой воды, заменяя крест твоим крестцом. Упругими плетьми погонять четырех твоих всадников, отчеканивать ломаным, нервным ритмом цокота их копыт, хлесткими ударами, задавать ритм сердца для двоих.


@темы: «Когда мы не сможем с тобой говорить, я буду тебе...петь»

01:06 

химерная вечность
«...когда он ищет сигарету в пачке,
на безымянном тусклое кольцо
внезапно преломляет двести ватт,
и мой хрусталик вспышки не выносит;
я жмурюсь - и тогда он произносит,
глотая дым при этом, "виноват".»
© И. Бродский


...когда от заката остается только тонкая ниточка багровой каймы на горизонте, он, оставив и пустую квартирку, настолько маленькую, что правильнее было бы ее назвать гробом и похоронить вместе с хозяином, и затхлую, испещренную множеством надписей парадную, выскальзывает из подворотни, чертыхается, скользит в сером потоке людей, машин, прилипая судорожно и торопливо зрачками к прохожим, и ищет кого-то, ищет так, словно бы зависела от него его жизнь, самое ее существование, губы то раскрываются в беззвучном крике, он натыкается плечом на людей, спотыкается, падает, падает снова, слыша во след только крики и отборный мат... на секунду притормаживая передохнуть, с трудом ловит дрожащими пальцами сигарету в помятой пачке, но не вскрикнет, не позовет, словно в уголках губ его притаились стаи саранчи, и, стоит только сорваться звуку с неплотно сомкнутых тонких губ, как стаи закружат над его головой рыжеватой воронкой и примутся пожирать эти голые деревья, это сизое клубящееся небо. На мостовой кто-то притормаживает, хватая за руку, и в безымянном человеке в форме он тоже, словно бы, узнает того, кого так долго ищет, того, к кому молчаливо, неистово взывает. В них во всех словно брызгами раскидало его черты — вот девушка, в которой сохранены его тонкие, изящные руки, с выступившими канатами синих венок на кистях, вот мальчик — с самого рождения он хранил Его пушистые ресницы и озорной огонек. Тусклое свечение фонарей ловит свое отражение в грязной поверхности реки, нимбом очерчивая каждое призрачно светящееся кольцо, глядящееся в водную темнь, и внезапно словно вспышкой проносится предчувствие. Сладкое, щемящее, будто змеящиеся аспидные клубки ворочаются в грудине, сплетаются между собою тугими жгутами, он падает на брусчатке, неизящно, ломано, целуя коленом стертые камни мостовой, и водная гладь словно преломляет эту вспышку, и вот уже ближе, с каждым вздохом, все острее он ощущает: он собрал, собрал его как мозаику, забирая у множества людей, кропотливо, скрупулезно, словно бусины, каждую частичку его так, чтобы он сложился воедино, сплел из безумного числа чужих и ненужных то единственное, желанное, ценное. Словно двести ватт освещают его появление, и никто не замечает этого, он шепчет беззвучно, одними бледными губами, шепчет так, что в переплетении сотен эпитетов можно различить только спешно вплетенное «мой». Хрусталик глаз сжимается в точку, выдохшаяся зажигалка выдает только невразумительные вспышки, откидывает в сторону, яростно, и вдруг вспоминает, — еще одна деталь, — Он не выносит дыма сигарет, без которых мужчина не может. Картина становится целостной, а над ним раздается теплый голос, знакомый, въевшийся, продолжением его мыслей:

Я жмурюсь, аллергия, прям до слез... Ты все же помнишь? — и лишь тогда, уже не боясь поверить, улыбаясь огоньку, протянутому знакомой рукой, закуривая, он произносит:
— Помню. Не умирай больше без меня, мне так тяжело собирать твои уникальные черты среди этих безликих людей.
Глотая дым и пряча при этом болотистые глаза, заблестевшие, конечно, от сигарет, он слышит в ответ лишь улыбчивое:
Виноват.

@темы: личные посвящения, «Я жду тебя внутри. Я невозможен вне»

12:29 

химерная вечность
Адова ночь, когда меня вело и швыряло во все стороны, как шлюпку во время шторма так, что тяжело было вздохнуть, а перед глазами проносился сумбур, из которого сложно вырвать что то осознанное и связное. Из того, что запомнилось, мне снились слои и коды, и навязчивое желание задать координаты элементу n. Впрочем, это ничуть не удивляет, я выныривал из полудремы, чтобы уткнуться в теплые руки, но словно прибоем снова затягивало на глубину.
***

В один момент, от неосторожного движения — боль под ребрами, словно от удара чего то острого справа, и я не могу вдохнуть. Коротко-коротко восстанавливая дыхание, проваливаться в полусон, и видеть себя...
Зданием, древним, каменным, со множеством потайных ходов, я был именно зданием, освещенным только лишь светом факелов. По моим скрытым ото всех глаз коридорам ходил кардинал Борджиа, сменивший свою нарядную сутану в простую монашескую одежду, ходил таясь и пряча свои греховные помыслы, и был застигнут врасплох монахом. Я чувствовал, как тонкий стилет, возникший в руках кардинала пронзил грудь монаху, прямо под ребра, справа. Я был зданием, но мне захотелось согнуться от острой боли монаха, умиравшего внутри меня.

@темы: «Они меня нашли, когда я крепко спал...»

Raven Hall

главная