• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: «пишу о сексе в рамках никотина. я просто не умею о любви» (список заголовков)
15:59 

химерная вечность


У Данко сгорело сердце... Но есть ведь печень.
У Теффи порвались струны? Смычком по запястью.
Какое, по сути, им дело,что ты не вечен.
Ты нужен, пока ты куешь для них трудное счастье.

Ты нужен, пока ты не просишь руки и ден.знаков
Пока твои плечи сильны, чтоб нести их кресты.
Ты нужен до фразы «Ты знаешь..я болен раком.»
«Как жаль, не успеешь исполнить мои мечты.»

Печально, но пусть. И садясь в свой черный Порше,
Ты вдруг усмехнешься: «Они ведь нужны мне не больше.»

@темы: «Пишу о сексе в рамках никотина. Я просто не умею о любви»

21:59 

химерная вечность
Пишет [Ловчий]:

- переломленная сигарета;
- невзятый Берлин;
- без анестезии;
- свои и чужие;
- ладонь на плече;


Твой непокорный Берлин,
Меж опустевших витрин
мерзнет среди дождей,
К теплым подошвам туфлей
Жмется брусчаткой мостов
Пачками жжет Давидофф
Чтобы туманной осесть
Дланью, на плечи невест
Ослепших от слез матерей,
Забывших блицкриг сыновей,
Шнапсовым наискосок
хлещет по спинам дорог,
Чтобы отмыть былое,
Шепотом пред аналоем
Не становясь на колени
Просит крупицу забвения.
Чтоб по ночам, в тишине,
Прошлое, тенью во сне
Свастикой, бело-каленной
Оловом жидким луженной
Выстрелом дробной картечи,
Не обнимало за плечи.

Твой слишком гордый Берлин
Красками стекший с картин
Ищет средь множества лиц,
Стертых со всех плащениц
То, что связало канатом,
Имя которому...


Не все слова удалось вместить, но вышло как вышло,
Зачет..?)

@темы: «На самом деле, я люблю людей. Под винным кисло-сладким соусом», «Пишу о сексе в рамках никотина. Я просто не умею о любви»

14:12 

Утомленное солнце.

химерная вечность
Мне тут внезапно сказали, что я пишу только слэш... Решил опровергнуть данным постом.


...граммофон скрипуче напевал одну и ту же мелодию. Ты сидел за столом и рвал папиросы, из них сыпался табак, прилипал к чуть влажным пальцам, застревал под ногтевыми пластинами. Ты пытался не замечать вывернутые наизнанку шкафы, Ее, суетящуюся вокруг, судорожно и совсем не бережно скидывающую свои платья, наряды, шелковое белье, которое в военное время было такой же редкостью, как и хорошие папиросы, как и стоящая рядом с тобой недопитая бутылка коньяка.

Игла граммофона заедала, звуки получались рваными, визгливыми, истеричными, в чемоданы небрежно полетели украшения, некоторые из них щепетильно-оценивающе разглядываясь, летели в угол комнаты, и со звоном оседали на полу,среди них было и обручальное кольцо, сдернутое с пальца. Ты опрокидывал в себя еще одну стопку обжигающего напитка, шумно сглатывал, и кончиком языка о небо растирал сладковатый привкус шоколада. Китель был расстегнут, из под него дерзко и не по уставу выглядывал белый воротничок.

Она что-то говорила, обрывочно, но ты не слышал...только с интересом, словно впервые, разглядывал, как платье ее, из тонкой струящейся материи липло к крутым бедрам, просвечивало в проеме между еще стройных ног, мягко очерчивало окружность груди. Только изредка до тебя долетали подобные осколкам разрывных мин, фразы вроде «...так будет лучше, нам обоим...» Ты заканчивал про себя: Да, так будет лучше. Вам обоим.
«...я так старалась тебя изменить...» В голове отзывалось: Но изменить Мне оказалось проще.

Ты усмехался. На столе, пропитанный пятнами коньяка, лежал измятый листок с прошением о переводе.
А из граммофона все так же, заезженно и умирающе доносилось:
Утомленное солнце нежно с морем прощалось...


@темы: «Пишу о сексе в рамках никотина. Я просто не умею о любви»

00:01 

...

химерная вечность
Все, что ты терпко скажешь, вырежешь, вылижешь — сдохнет сегодня же, утром. Это всего лишь одна из множества поз Камасутры, солнце, луну распявшее с низкого старта, это твоя воспаленная болью простата.

Все, что ты недоскажешь, мне будет сниться ночами /помнишь, как в душу кончали/ надсадно кричали чайки на тонкой полоске меж небом и сушей /лучше не слушай, любимый, лучше не слушай!/ Крики. Иссохшие губы, маревом боли, это не кровь расплескали над сизым морем, тонкой полоской, гуашью по треснутым стенам. Это не я рисовала рассвет, рассекая вены.

Все, о чем ты промолчишь, в моем горле осядет /нервно откинув пряди последней бляди/ смотришь в глаза, норовя разглядеть ответы. Слышишь, в душе моей гетто...душевным минетом это не вывести. Вынести б сил, да побольше, лезвием тонким срезать твои метки с кожи/с памяти, с тонких, изящных извилин, каплями яда сочиться так, словно избили.

Новое утро развеет все то, что объяло, то, что сгнивало в груди, нестерпимо воняло, и истончится, рассеется, с солнца лучами.

Мы пережили с тобой, этот приступ отчаяния.

@темы: «Пишу о сексе в рамках никотина. Я просто не умею о любви»

20:04 

lock Доступ к записи ограничен

химерная вечность

URL
00:40 

Часть 1.

химерная вечность
Итак, мы с -Kaina- и VoG решили провести эксперимент, развив идею сна, детализировав, переиначить ее в рассказ, где каждое действующее лицо вплетает своего персонажа в линию сюжета. При этом интересно не только то, как развернется сюжет, но и то, как мы сумеем взаимодействовать и куда нас заведет подобная игра с собственной фантазией, помноженной натрое.
Сон, от которого мы отталкивались, можно найти тут. Данный пост будет подниматься, по мере появления новых глав, отыгрышей каждого персонажа.

Много. И с привкусом тлена.
***

Действующие лица:
Ведущий
Связующая
Замыкающий
запись создана: 28.10.2012 в 21:42

@темы: «Пишу о сексе в рамках никотина. Я просто не умею о любви»

00:43 

Часть 2.

химерная вечность
Итак, мы с -Kaina- и VoG решили провести эксперимент, развив идею сна, детализировав, переиначить ее в рассказ, где каждое действующее лицо вплетает своего персонажа в линию сюжета. При этом интересно не только то, как развернется сюжет, но и то, как мы сумеем взаимодействовать и куда нас заведет подобная игра с собственной фантазией, помноженной натрое.
Сон, от которого мы отталкивались, можно найти тут. Данный пост будет подниматься, по мере появления новых глав, отыгрышей каждого персонажа.

Много. И с привкусом тлена.
***

Действующие лица:
Ведущий
Связующая
Замыкающий

@темы: «Пишу о сексе в рамках никотина. Я просто не умею о любви»

20:37 

Настроенческое

химерная вечность

Вот он я, твой бледный юноша, чуть нервный и дерганный, но, как прежде, с нахальным взглядом. Едва успевший оправится от своей собственной, душевной лепры, сжигавшей изнутри пурпурными соцветиями бурбонов. Вот он, твой истеричный гамлетомальчик, с глубоко запавшими тенями безвременно постаревших глаз. Такой странный диссонанс с этим остро выточенным, выбеленным мальчишеским телом.

Вот он я, твой магдалин раскаявшихся блядей, бери меня жадно, и пей, надрезами вытекаю тебе на ладони, терпким перламутром остаюсь на кончиках пальцев. А хочешь... Выбей эту спесь, вот здесь...ниже, прямо под солнечным сплетением, чтобы я с вызовом и улыбкой выдохнул твое имя, лови, слизывай его кончиком языка с моих губ, интимно, влажно, как умел только ты, стягивай с меня помятые простыни, запускай пальцы под кожу, перебирая стройные ряды ребер, где-то под ними скрывается такое желанное, неизменно ускользавшее из твоих, так жестоко сжимавших его, пальцев, Солнце.



@темы: «Пишу о сексе в рамках никотина. Я просто не умею о любви»

15:31 

химерная вечность
Спустя долгое время, но все же исполняю данное VoG слово.
Я тут маленько извратил первоначальную идею, ты не против..? И да, Вог, это намек.. Нехуевый, такой, намек)

Мир — вспышкою света в разрыве гранаты,
кровавые брызги, багрящие небо,
Мир — тонкою нитью, прошившею воздух,
свинцовые иглы, соткавшие небыль,
В которой затеряны, словно в тумане,
в обрывках сознания призрачных, воины

Невидимых битв и забытых сражений,
привыкшие на смерть стоять за идею,
Погрязшие ступнями, вязкою тиной
по горло обвитые, словно прибоем
Коцитовых вод, опоенные Стиксом,
Хороновой песней, как колыбельной

Баюканы, замерли, и, воедино, врастая
друг в друга и в илистый земень,
И в душах у каждого брызгами света
застыла война, из которой не выйти,
Как цепью замкнувшейся, снова и снова
проигрывать битву с собственной тенью,

Проклятье предавших на поле сражения,
Жестокая кара — страшившимся смерти,
теперь им вовек оставаться живыми.
И видеть, как крылья смыкая, Танатос
В объятья свои заключает тех храбрых,
Что пали с мечом. Смерть желанна отныне?

@темы: «Пишу о сексе в рамках никотина. Я просто не умею о любви», личные посвящения

19:35 

Настроенческое.

химерная вечность
Сотни лье из кофейной тьмы, зыбкой гущи, зернистой и терпкой
Не выпрашивать воздух взаймы, в коловратах течения не меркнуть
Пробиваться, чтоб гулко вдохнуть, и опять в липкий илистый тамас
С дна вздымая черненную муть, что в изнанку грудины впиталась.

Обрывать, словно тонкие ленты истончавшие склизкие жилы,
Те что в мышцу вросли перманентом, словно нити для куклы плаксивой
И Пьером обрывающим связи, пестрой тряпицей, блик перламутра —
Желтый цвет — это цвет неприязни, опадающий в ноги под утро.



Что то невнятное и определенно недозревшее, но вполне себе отражающее мое настроение сейчас. Надоело с ним возиться, выкину как есть...как есть — выкидыш.

@темы: «Пишу о сексе в рамках никотина. Я просто не умею о любви»

00:46 

Стиходуэль

химерная вечность
Очень доставила такая вот игра, которая спонтанно возникла по ходу диалога в асе, спасибо оппоненту, давно хотел затеять что нибудь такое, и не против повторить)
VoG
Тонкими нитями, серыми стенами,
Что же мы видели, что же не сделали..
Albert Osbourne
Тонкими иглами выколов острыми
Грани разрывов прикроем мы простынью.
Красными пятнами по монохромному,
Тело оставив, души хороним мы.
Снова бежать, спотыкаться и падая
Вновь понимать, ведь для счастья лишь надо мне
Теплых коленей изгибами в талию,
Жаркого шепота- маленький, маленький...
Шею прикусывать, капли соленые.
Пахнет паленым...душа опаленая,
Сердце ударами просится глодкою
Выскочив, марионеткою тонкою,
Виснуть земли не касаясь, и в руки
Тихо проситься. Нет больше разлуки.
VoG
Крылья в бинтах как и небо разбитое,
В хриплом дыхании слышится:
Квиты мы.

***

VoG
В горло и глубже...сладкими стонами.
Ради безликости жертвуем тронами
Albert Osbourne
Хлестко, толчками, тебе ведь так нравится?
Высших унизить для общего равенства.

***

VoG
Безмолвно, беззвучно, губы - прокушены
В горле застрявшие фразы - засушены
Albert Osbourne
Выдохи крошевом, шепот надрывистый
Падать, в изрытую землю и в илистый
Берег реки, и по кромке, не смея
В след за отчалившей лодкой, немея,
Вскрики душить, и ни словом ни стоном...
Губы ломать, деревянно, картонно,
В зыбком подобии жалкой улыбки.
Все, во что верила...было ошибкой.

***

И его контрольный выстрел.
VoG
В матрице боли над ником Albert
Высветит красным «enough. disconnect»


Спасибо, это было красиво)

@темы: «Пишу о сексе в рамках никотина. Я просто не умею о любви»

22:39 

Часть 3.

химерная вечность
Итак, мы с -Kaina- и VoG решили провести эксперимент, развив идею сна, детализировав, переиначить ее в рассказ, где каждое действующее лицо вплетает своего персонажа в линию сюжета. При этом интересно не только то, как развернется сюжет, но и то, как мы сумеем взаимодействовать и куда нас заведет подобная игра с собственной фантазией, помноженной натрое.
Решил, все же, разбить этот отыгрыш на две главы, одиннадцатую пишу тоже я, двенадцатую будет дописывать Ки. Сон, от которого мы отталкивались, можно найти тут. Данный пост будет подниматься, по мере появления новых глав, отыгрышей каждого персонажа.

Часть 1.
Часть 2.
Много. И с привкусом тлена.
***

Действующие лица:
Ведущий
Связующая
Замыкающий

@темы: «Пишу о сексе в рамках никотина. Я просто не умею о любви»

18:19 

химерная вечность
Если не выложу сейчас, потом точно передумаю и выпилю из черновиков, как делал с прочими зародышами мысли уже бесчисленное множество раз, сочтя недостойным внимания. Пусть будет, может найдется кто нибудь из списка ПЧ, который пожелает развить сюжет и стать соавтором. Давно хочу что то подобное замутить.

Прошло лишь несколько недель после того, как за шлагбаумом остались двое из нашей группы, но Пустошь не имеет памяти, не способна скорбеть, в Пустоши нет времени, есть только оцепленный вакуум с повисшим пространством. Среди группы не принято заговаривать об останцах, не принято больше называть их имена или называть ими других. Хотя какие тут имена. Нэн шутила: как у собак, лишь клички. В группе никто не знает имен тех, с кем бок о бок заглядывает в глаза в смерти, с кем ходит за оцепление. Есть только клички, которые, даже при разглашении, не смогут ничего дать цивилам.

Прошло несколько недель, слишком много, но этим временем стоило пожертвовать, чтобы Маврикийские Легионы прекратили набеги на Пустошь, а предчувствие смерти, предощущение ее выветрилось из глаз выживших, чтобы близкие свыклись с мыслью о том, что те двое — теперь уже Останцы.

43 год после Нашей Эры, отсчет ведется с момента, как распространение вируса К. унесло жизни большей части человечества, оставив на планете небольшие кучки обособленных поселений, островки свободной от заражения земли, окруженные зоной отчуждения, Пустошью. Наивные и жалкие, часть выживших посчитавшие себя избранными двинув к Пустоши, полагали, что она, выжженная и обезображенная уродством, способна подарить вечную жизнь, ушли к бескрайним черным полям. По сути... Они получили то, что хотели, вирус видоизменял их организм, делая их практически неуязвимыми, но выжигал и все человеческое, что в них было. Первыми выгорали глазные яблоки, оставались лишь пустые, обугленные изнутри, черные глазницы. Ходили слухи, что у некоторых выживала какая то сотая часть разума, но в них верили преимущественно лишь матери и жены мужчин, оставшихся в Пустоши, мужчин.

Ходили россказни, что в начале времен одна из таких вот, отчаявшихся женщин, ослепнув от боли и горя, обошла Пустошь вдоль и поперек, чтобы отыскать сына, и привела его обратно, говорила с ним, пытаясь достучаться до сознания, оживить память и зародить в нем хоть какие нибудь эмоции, но в одну из ночей он просто выел ей всю внутрянку, и вернулся обратно в зараженные земли.
Мне больше верилось в эту версию, версию, заставлявшую держаться моих людей подальше от этих немых и ослепших призраков, извечных обитателей Пустоши...

Цивилы, так они называли себя сами, даже когда мир несется в бездну, всегда найдутся те, кто захочет его оседлать, кто попытается нажиться и возвыситься над общей массой. Словно это может им дать гарантию, что они не станут фаршем в этой глобальной мясорубке, кто угодно, но не они. Цивилы организовывали небольшие отряды по отлову отказавшегося им подчиниться населения. Маврикийцы, так они себя называли. По большому счету, бизнес, — попытка поманив возможной защитой, покровительством тех, кто захотел примкнуть к ним, сдирать за это покровительство огромный налог, и совершать облавы на Одичавших, тесня их с не зараженных земель все ближе и ближе к границам оцепления. При этом внушая страх тем, кто вверил им себя, что Одичавшие монстры, которые стремятся перебить Цивилов, и завладеть их землями.


UPD: И да, читаю я на данный момент «Пикник на обочине» Братьев Стругацких, я думаю, это они ни меня так странно и влияют, что тянет меня на размышления об апокалипсисе и жизни после него.

Вопрос: Продолжать?
1. Да  9  (64.29%)
2. Нет  5  (35.71%)
Всего: 14

@темы: «Пишу о сексе в рамках никотина. Я просто не умею о любви»

20:54 

Frau Hitler, посмертно.

химерная вечность
Я часто листаю свои дневники со странной целью: мне интересно посмотреть, а что в моей жизни было ровно год назад? А два? Пытаясь найти ближайшую сегодняшней, дату, перечитываю посты и вспоминаю понемногу, что я испытывал, когда писал те или иные строки, что изменилось во мне, в моем восприятии с тех пор. Сравнивая себя нынешнего с собой, прежним в этот раз наткнулся на эту вещицу.
Надо же, а чувство, словно писалось совсем недавно.

Мои глаза — застланное дымом тысяч пепелищ, Небо над Берлином.
Мои ночи, все, как одна, осколочно-хрустальны, подобны варфаламеевской.
Мои сны — грызня твоих овчарок, кормящихся человечиной.
Моя душа — Аушвиц-Биркенау, мое прошлое сожжено на Опернплац.
Моя молитва — всего три слова — «Arbeit macht frei».
Моя гордость — выщербленная сапогами и развороченная гусеницами русских танков, брусчатка у Рейхстага.
Моя надежда — твой Hitler-Jugend, пушечное мясо. Последняя подачка, жаждущим нашей плоти.
Мой голос — родовые крики породистых арийских сучек, исторгающих плод с твоим именем на губах.
Мои легкие — газовые камеры, на вдохе впитавшие в себя каждой клеткой тонких мембран Циклон Б,
без права на выдох.
Мои крики — Heil Hitler! — даже во время оргазма при мастурбации.
Мои сердечные ритмы — механические толчки твоих генералов, вбивающих тебя в нашу супружескую постель.
Мои бесплодные маточные трубы — ветки затопленного Берлинского метро, и не вышедшие из его недр дети.
Мои поцелуи со вкусом помады, сваренной из подкожного жира всех тех, кого ты считал недостойными — ты не любил мои поцелуи.
Ты хотел, чтобы я звала тебя mein Fuhrer, но никогда сам не звал меня mein Eva.
Твоя картонная принцесса, с привкусом цианида на губах.
Твоя Frau Hitler, посмертно.
1.06.12

@темы: «Пишу о сексе в рамках никотина. Я просто не умею о любви»

22:27 

Часть 4.

химерная вечность
Итак, мы с -Kaina- решили провести эксперимент, развив идею сна, детализировав, переиначить ее в рассказ, где каждое действующее лицо вплетает своего персонажа в линию сюжета. При этом интересно не только то, как развернется сюжет, но и то, как мы сумеем взаимодействовать и куда нас заведет подобная игра с собственной фантазией.
Решил, все же, разбить этот отыгрыш на две главы, одиннадцатую пишу тоже я, двенадцатую будет дописывать Ки. Сон, от которого мы отталкивались, можно найти тут. Данный пост будет подниматься, по мере появления новых глав, отыгрышей каждого персонажа.

Часть 1.
Часть 2.
Часть 3.
Много. И с привкусом тлена.
***

Действующие лица:
Ведущий
Связующая
Замыкающий

@темы: «Пишу о сексе в рамках никотина. Я просто не умею о любви»

11:05 

бессонное. бредовое

химерная вечность
Обступает немая тьма
в этой выпотрошенной квартире,
зарешечены окна в домах,
жизнь подобие тира,
этот выстрел опять в молоко...
просто жидкая сперма,
Он ступает след в след, босиком,
хоть стремился быть первым.

Обступает слепая ночь, ни луча,
ни просвета, лишь голос,
Он шагает отсюда прочь,
вдоль расчерченных полос.
Словно вспороты спины дорог,
ощутимо, белесо,
высыпается серый песок,
прилипая к колесам.

Зычный посвист, удар маховой, —
Черной птицей пронесся каратель.
И склонился с пробитой главой
Решеченных палат обитатель.

@темы: «Пишу о сексе в рамках никотина. Я просто не умею о любви»

15:32 

бессонное

химерная вечность
«...мне не подходит
142 минуты ждать sms`a»

И колким терном набиты подушки, и по ночам искать свободные уши, и резать пазлы, чтобы сложились... Вот так мы жили. Но ты прости. Ведь я сегодня свободней и чище, я не скучаю по сорванной крыше, сыграть меня бы хватило три ноты. Зажат в аккорды. Я разгрызаю свою пуповину, ты прижигаешь. Эти сладкие вина тебя не лечат, только вьется клубами мой никотин. Ты не похож на цунами. А я опять не нахожу себе места. В груди становится предательски тесно, и сигареты осыпаются пеплом. Осядут в легких. Твоих. Скажи, мне все же так интересно, насколько хватит, и остались ли силы нам падать вместе?

@темы: «Пишу о сексе в рамках никотина. Я просто не умею о любви»

23:35 

химерная вечность
За то время, как я держал его в плену, он ощутимо переменился. Сошла сытая припухлость лица, туго завитые локоны истрепались, глаза, доселе таившие оживленность потухли и глубоко запали. Под воздействием множества пыток, движения стали рваными и опасливыми, взгляд затравленным и жестоким. Но именно теперь он, из раскормленного и изнеженного мальчишки стал походить на мужчину. Острый абрис лица, плотно сомкнутые губы... Из под длинных изогнутых ресниц взгляд, словно ждущий очередного удара. Тело напряженное, словно натянутая тетива. Через неделю он научился уворачиваться, еще через некоторое время — перехватывать и отвечать на мои удары. Я ему это позволял.

За многие годы, проведенные в монашеской келье в уединении и оттачивании мастерства смерти, я утратил необходимость говорить. Этого и не было нужно. Мне. Для него же это была еще одна разновидность пытки. Сперва он дерзостью и грязными оскорблениями пытался вывести меня на речь, а по ночам, когда я замирал у его двери просил. Тихо, жалобно, словно теленок вымя.

Когда перестаешь слышать собственный голос, начинаешь слышать другие голоса отчетливее. Когда умерщвляешь свои эмоции, освобождается место понимания чужих. Я причинял боль, и следил за его реакциями, я заставлял голодать, позволяя есть лишь собирая еду с моих рук. Губами. Знал все его настроения, приступы агрессии, болезненной, истеричной веселости, когда в тесной камере раздавался грохот разбрасываемых вещей, а в мой адрес летели проклятья и ругань. А после... Он затихал. Словно бы впадая в оцепенение, невидящим взглядом вперившись в одну точку, бормоча что то на своем родном языке, я знал, что все, что происходит в такие моменты, в затишья после очередного срыва, он не помнит. В эти короткие промежутки я позволял себе касаться его кожи не холодом металла, а пальцами. Перебирать спутанные, запыленные волосы, собирать кончиком языка слюну, выступившую в уголках его губ. Иногда я успевал промыть его раны. А после забытье кончалось.

Он снова провоцировал меня, заигрывал, снова бил с остервенением, и, куда большим, чем прежде, мастерством. Снова ждал, что за ним придут. Рана на месте отрезанного пальца успела загноить, я понимал, что если не отпущу, то руку отрежут уже выше кисти. Засыпая он прятал больную руку за пазуху. А я держал его в сырых подземельях и ждал до тех пор, пока он не понял: за ним не придут. А после и вовсе отпустил, отворил дверь, давая право уйти. И он ушел.

Я давно разучился говорить, а теперь было и не с кем. Я просто молча сворачивался на полу, в грязных покрывалах, еще хранящих его запах и прижимал его изорванную рубашку к груди. А после он вернулся, застав меня в этом оцепенении, сжимающего тонкую материю, касавшуюся его кожи. Со скрипом затворив за собой тяжелые решетки камеры, подобрал с земляного пола свой деревянный меч и молча встал предо мною в привычную боевую стойку.
— Здравствуй.

@темы: «Пишу о сексе в рамках никотина. Я просто не умею о любви»

14:38 

химерная вечность
Вегето-сосудистое оправдание собственной недостаточности.
А я исписал свои пальцы цветными мелками по жестким квадратикам клавиатуры, стерся, истратился. Истончился смятой простынью по кровати. Хватаю воздух губами, а он прошивает насквозь. Меня не хватит. Ведь я не паруса уже давно, а выкинутый белый флаг. Свой последний ненавистный враг.

Затягиваю зрачки потуже, кутаюсь в свитер и белый шарф, моя безвременно наступившая осень. Мой забитый скелетами шкаф. Пеленаю себя, перебинтовываю, не растечься бы липким у ног, не исказить твое лицо отвращением. Я свихнувшийся выжженный Бог. Жду прощания, ищу прощения, роняю чашки и раню руки. Отдаю себя на поруки, продаюсь в второсортный ломбард.

Так и жить, от таблетки к таблетке, между ними возводя себя в куб, и углы пятизвездочной клетки, заполнять стекловатой. Мой друг, все пиздато. Нас с тобой похоронят рядом. Сбрызнув ядом. Чтоб навеки не вздумали воскресать. Ты же знаешь, я слышу опять голоса, но они не просят пока убивать.

@темы: «Пишу о сексе в рамках никотина. Я просто не умею о любви»

19:57 

Черный цветок

химерная вечность
Много Лун назад, на утесе, за который падает Солнце, молодой шаман увидел, как рассекая полнеба, летит огненная стрела, а в миг, когда она упала на землю, на горизонте расцвел неведомый черный цветок, и смерть разлилась по руслу Большой Воды и впиталась в землю.

И увидел шаман, как всплывает на поверхность воды с обожженным брюхом лосось, и как птица падает на лету, настигнутая сиянием надвигающейся кончины, как ползет по опаленной коже степи зловещая тень, слизывая своим жадным шершавым языком отголоски жизни, ползет, чтобы накрыть пеленой смерти стойбища родного племени. И надел шаман череп буйволицы на голову, и развел костры до самого неба, чтобы в неистовом своем танце просить защиты у Духов Священной Степи. И пролил по чаше еще теплой крови на землю и в воду. Но Духи молчали.

И пролились на землю и головы затерянным в пустыне дожди, сжигающие плоть, и дети стали умирать в утробе, и только самые сильные из племени смогли уцелеть, чтобы двинуть свои упряжки прочь от опасных соцветий Черного Цветка. Много Лун они блуждали по степи, но видел шаман, как внутренняя болезнь точит лучших воинов и охотников племени. С каждым днем, исторгая съеденную пищу, они становились все слабее, и на каждом привале они оставляли одного или двоих, вложив им в руки костяные изогнутые кинжалы. Черный Цветок пустил корни в них, и теперь расцветал внутри, заставляя безобразно взбухать животы. Шаман плакал над ними нараспев, моля Духов излечить их, но все было тщетно.

В Луну Опадающих Листьев он остался один, один, в объятой смертью пустыне, ему больше не о ком было молить Духов, и тогда он развел костер в последний раз, и просил лишь об одном — увидеть, рукой какого титана была пущена огненная стрела. И он увидел. Увидел, странные каменные поселения, стремящиеся в небо подобно пикам гор и людей, приручивших молнию.

И где-то там, в одном из закованных в камень городов, бесчисленные множества людей готовили к запуску вторую ядерную ракету для испытаний в теперь уже незаселенной местности.


@темы: «Пишу о сексе в рамках никотина. Я просто не умею о любви»

Raven Hall

главная