Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: «они меня нашли, когда я крепко спал...» (список заголовков)
17:21 

химерная вечность
...она мерила шагами комнату, нетерпеливо, поспешно рассекая ее по диагонали. Ее тонкое тревожное лицо еще более осунулось, кожа, став прозрачной, туго обтягивая острые хрупкие плечи, просвечивала синеватыми налитыми венами на едва дрожащих руках. Но взгляд коричневатых усталых глаз по-прежнему оставался цепким и яростным. Она таяла на глазах, становясь словно прозрачной, белоснежно-мраморной, ни сколько от цвета кожи, сколько от неподвижности лица. Еще неглубокие, но уже видимо очерченные морщины разбегались от тонкого, острого носа к уголкам губ, лишь слегка оживляя застывшее, остро выточенное лицо. Глаза лихорадочно блестели, словно ощупывая каждый уголок комнаты, уже объятой сумерками. Светлые пряди, окаймлявшие по линии лба растрепанные, с рыжим отливом, волосы, казались мне сединой.
***
Я втыкал наугад иглы, чуть выше запястий,пытаясь нащупать подкожно русла вен, вынимал из шприцей стержни, и смотрел, как из полой трубки шприца, просочившись сквозь острую иглу, прямо в медицинский пакет ленивой струей стекала неестественно-густая венозная кровь. Медленно, но верно наполняя, я запечатывал его, подписывал, отравлял. Отправлял той, которой нужна, чтобы не окаменеть, моя, Драконья.

— Я сегодня ночью высылал тебе пакеты собственной крови.
— Мне стало плохо, и на ночь мне делали кровопускание.

@темы: «Они меня нашли, когда я крепко спал...»

23:22 

химерная вечность
Я не знаю как это рассказать то, что мне снится. Все это настолько сумбурный поток образов, что я не успеваю разобрать, не успеваю вникнуть, поток, не насыщенный информативно, но до краев наполненный эмоционально, наполненный настолько, что меня бьет ознобом еще некоторое время после пробуждения, они непоследовательны, и изложение мое...оно уже упорядочненно, в то время как я вижу их в обрывочной последовательности.
На улице ранняя осень. Ко мне приходят какие то люди, настойчиво просятся ко мне в дом, я их завожу. Эти люди сватаются ко мне, на меня кричат, чтобы я уделил им время, но я не принимаю их. Я не хочу их. Дома беспорядок и крики матери. Посторонние люди, все те же, чужие, ненужные мне. Их кожа пузырится, их кожа, вскипая, меняет обличие. Меня трясут за плечи. Меня пытаются убедить что они мне зачем то нужны. Я так хочу уйти...так хочу, что в ногах странное ощущение спазма, и после, они словно отнимаются, медленно, норовя не удержать меня. Я все же выбегаю.

Я стремлюсь прочь, на улицу, там что-то важное, что-то, что мне надо увидеть. Надо не пропустить. Я ухожу, наплевав на все, оставив их дома. Время года меняется, меняется столь стремительно, что я чувствую кожей, как начинает холодать.
Я вижу человека в большой машине. Ниссан Теана. Я точно знаю. На нем костюм. Он уезжает, я остаюсь стоять на улице. Дождь. Уже ноябрь. Улица надламливается, рвется, вихрясь и изворачиваясь змеей, стремясь стряхнуть меня со своего блестящего асфальтового тела. Но Ниссан уехал. Его уже не догнать...грязная улица. Слякоть. Я запачкал сапоги. Я так запачкал сапоги...

Понедельник, 30 июля 2012

@темы: «Они меня нашли, когда я крепко спал...»

15:16 

химерная вечность
...вокруг был обволакивающий, белоснежый вакуум, который не смотря на первозданную белость, холодом не отдавал, ты был обнажен и растерян, как, впрочем и я, смотрел выжидающе, словно с опаской... Прогоню ли я тебя? Оттолкну ли?.. Я потянул тебя к себе за тонкую ладонь, усадил на колени, чувствуя твое тепло и дрожь, я проводил кончиками пальцев по таким знакомым изгибам, очерчивал впадинку в основании шеи, словно изучал... Нет. Вспоминал.

На моей шее был мусульманский оберег — арабская вязь, выписки из Корана, завернутые и туго зашитые в кожаный треугольничек. Амулет словно был вживлен, врос вместе с черной полоской шнурка в мою кожу. И тогда, я начал вырывать его, выцарапывать с грудины, ощущая, как горит след, как боль огибает шею, жжет, пылает, оставаясь безобразным следом. Я снял оберег, еще влажный, от моей крови, теплый. И надел его тебе на шею.

Когда амулет коснулся твоей кожи, он начал обрастать кольцами, подобными рыбьей чешуе. Они расходились кругами, покрывая тебя, словно кольчугой...и ты тяжелел. Обрастал железом. И пока чешуя не дошла до лица...я подцепил пальцами твой подбородок и накрыл твои еще теплые, податливые губы своими.

Через мгновение кольчуга покрыла тебя всего, ты стал стальным. Я оставался обнаженным, ты был слишком тяжел, и колени ныли под твоим весом, а в кожу впивались стальные острые заточенные по краям, плотно огибающее твое тонкое тело, пластины кольчуги.
Я коснулся ладонью щеки.
Она тоже оказалась металлически холодной и гладкой.

Проснулся, как ни странно, умиротворенным и успокоенным.

@темы: «Они меня нашли, когда я крепко спал...»

22:41 

химерная вечность
Мне снилось, что у меня выпал клык. Прямо на ладонь, я с удивлением рассматривал его, нащупывая в полости рта образовавшуюся пустоту, как вдруг, почувствовал нечто странное. Я подошел к зеркалу, и увидел, как зубы верхней челюсти перестраиваются, смыкая ровный ряд, закрывают пустоту, словно зуба и не было совсем.

@темы: «Они меня нашли, когда я крепко спал...»

17:39 

химерная вечность
...я не знаю, как назвать то, что со мной происходило ночью. Сном? Но он был весьма скуден на визуальные образы. Скорее сночувствием, я больше ощущал, чем видел, и только лишь редко, из моих снов проступали невнятные образы.
То действо, вероятно, было соитием, я чувствовал материю, холодную, гладкую, жидкую, но наделенную собственным разумом и волей, на ощупь тягучую, словно каучук, мягкую, но в то же время, обладающую невероятной силой. Я ощущал, как Материя проникает в меня, просачивается во все отверстия тела, наполняет меня изнутри, ощупывает, словно изучая. Я чувствовал, будто органы стягивает ею, так, будто места им внутри меня становится мало, и я ощущаю эти поступательные движения, скольжение гладкой материи и пульсацию где-то там, внутри, в брюшной и грудной полости... Что то внутри меня замирало в бешеном восторге предвкушения, я жаждал остановки моего учащенного ритма сердца, жаждал несовместимого с жизнью сдавливания. Я жаждал смерти?...
Вскоре, материя ослабила хватку, стиснувшую меня, и столь же вязко и тягуче, но став уже теплее и мягче, сочась, вытекло из моего обессиленного тела, и дальше, я все видел словно в фокусе замерших глаз.
Мой кот подойдя ко мне, обездвиженному, ткнулся в лицо мокрым носом, и я увидел, что он темнеет от хвоста, словно то, что оставило меня безжизненным, и почти бессознательным сейчас поглощало его. Глаза словно становились ярче, контрастнее. Зрачки вытягивались вертикальной полоской и наливались не присущей ему хищностью. Он стал почти окончательно ониксовым.
Я не мог пошевелиться, но ощутил, как что то отделяется от меня, частичка, принимающая очертания кота, но серого, пепельного цвета, меньших размеров.
Я вынужден был наблюдать, как Ониксовый кот пытался перегрызть глотку Пепельному.


Я проснулся, так и не узнав, удалось ли ему это.

@темы: «Они меня нашли, когда я крепко спал...»

21:16 

химерная вечность
Я будто бы проснулся, оттого, что на мою постель опустилось нечто тяжелое, приведя ее в движение. Проснувшись, я увидел в темноте, что на ней лежат загадочные капсулы. Полупрозрачные, сероватые, словно бы из пластика, достаточно крупные...их было несколько, у изножий, сбоку, я был обложен ими. Приблизившись, коснувшись рукой, я ощутил, в них нечто живое, нечто движущееся, как плод под скорлупой... Напуганный, я отпрянул. Накрылся одеялом, будто оно способно защитить...я был обнажен. Вечером, я вышел из душа, закутанный в полотенце, рухнул от усталости, и так и уснул, вопреки обыкновению, не надев чего либо, что сошло бы за пижаму. В это время, капсулы, по форме напоминающие большие двустворчатые ракушки, начали излучать вибрацию, едва слышный треск...я хотел встать, убежать. Но страх и осознание собственной наготы приковывало меня к постели. Любопытство возобладало над страхом, и я выглянул из под одеяла, и увидел странное... Откинув створку ракушки, на моей постели жутковатыми призрачно-серыми цветами вырастали человеческие фигуры. Неравномерно, сперва высовываясь свернутые в угловатый комок, расправляя плечи, садясь на корточки, вытягиваясь в полный рост... Я замер, наблюдая за тем, как распускаются эти причудливые сомнамбулические создания, замечая детали...их тело было идеально гладким, покрытым не кожей, а какой то сероватой материей, туго утягивающей их целиком, они словно были упакованы в нее, лишенные каких либо половых признаков и черт лица, их глаза наводили ужас. Словно безжизненные бусины, они уставились на меня, разглядывая, чуть склоняя голову набок, щупали своим немигающим взглядом черных, неестественно маленьких блестящих глаз.

От испуга я проснулся, но впал в дрему снова, и сон окутал вновь...сон, в котором эти существа, не отрываясь нижними конечностями, от своих раковин, словно вросшие, тянули руки...тянулись всем телом ко мне. Один из них упал, упал прямо мне на одеяло, и цепляясь руками за него, оттягивая подбородок, словно крича отсутствующим ртом, таща раковину за собой, подползал ко мне, стягивая одеяло, под которым я, обнаженный.


Я проснулся снова, от смеси ужаса, стыда, чувства собственной уязвимости, оголенности, незащищенности. Чтобы стряхнуть остатки сна, мне пришлось включить свет, умыть лицо... но первое, что я сделал, как только встал — оделся.


@темы: «Они меня нашли, когда я крепко спал...»

22:56 

химерная вечность
Ты видишь, с каждым мгновением я становлюсь все прозрачнее. И скоро, возможно, исчезну совсем. Ты пообещай мне...не клянись, просто пообещай, что если я растворюсь совсем, ты станешь немножечко мной. Пообещай, что когда-нибудь, ты скажешь, скажешь все, о чем я молчал. А пока...не надо ничего говорить. Это лишнее. Просто побудь со мной рядом, пока моя теплая ладонь еще ощущается в твоей, холодной. Я хочу отдать тебе это тепло, точнее его остатки. Побудь со мной, по ночам это происходит неотвратимо быстрее.

***
...а после, мне снилось, что я вкладываю в чью то тонкую руку, чуть перехватив пальцы, едва заметно для него, но очень значимо для меня, ключи от собственного дома, те самые, которые я ношу всегда с собой, с брелком, на котором герб Мюнхена, вкладываю со словами:
— Если я не вернусь, доживи эту жизнь за меня.

@темы: «Я жду тебя внутри. Я невозможен вне», «Они меня нашли, когда я крепко спал...»

URL
18:55 

химерная вечность
Решил перенести его сюда, нравится он мне, соответствует моему нынешнему настроению, была бы возможность пересмотреть... До сих пор чувствую легкое сожаление оттого, что, как бы мозг после не сношал, прочих фрагментов, из которых сон состоял, вспомнить не смог.
Я установил одну зависимость. Когда я голоден или мне холодно мне снятся кошмары.
Не буду пояснять почему этой ночью я уснул на полу не моей спальни, но проснулся я оттого что меня бьет крупной дрожью. Пару мгновений не мог определить свое месторасположение, и я был ни капли не пьян, просто так вышло, я не помню как добрался до своей кровати и провалился в сон, если это таковым можно назвать, потому что во сне я достаточно точно отсчитывал время, меня так же, долго трясло а перед глазами проносился видеоряд который и сном назвать сложно, запомнил я его урывочно и лишь отдельные кадры, хоть было их и множество.
***

В огромном чану я варил какое то зелье. Оно неприятно булькало и отдавало смрадным запахом, я догадывался, что это яд, и позже разливал его в небольшие пузырьки, их было три, закупоривал тугою пробкой. Следом, обжигая руки, я расклеивал на пузатые брюшка пузырьков фото... Кто был на них помню смутно, наверняка могу назвать лишь одного человека, о втором догадываюсь. И когда работа окончилась, пузырьки, перекатившись на бок, превратились в...трех жирных черных крыс. С отгрызаными ушами, лоснящейся шерстью...они по моей руке взбирались на меня и копошились по телу, кусая, причиняя больше омерзение нежели боль, но я знал: для меня они не опасны. Укус каждой был смертелен только для того чье фото было на пузырьке.

Затем перемена места действия, и вот я уже за пергаментом, на котором моим почерком начертаны какие-то письмена. Я знаю, то, что написано никогда не должно быть озвучено, никто не должен прочесть мои мысли и события, отразившиеся в письменах. Я беру в руку тяжелую чернильную ручку, каменную или костяную и начинаю с конца водить по контуру, водить по тонкому кружеву текста, и чернила втягиваются в ручку обратно, заставляя ее тяжелеть еще больше при этом, съедая текст. Я вожу ручкой основательно, пытаясь не оставить ни единой точечки на пергаменте, на ней лишь остается, выщербленный нажимом моей руки, след. Когда же я дохожу до конца, то неловким движением случайно опрокидываю на пергамент чернильницу, и она лишь с краю запачкав кляксой пергамент растекает чернила по этим выщерблинам, как по каналам, вновь проявляя текст.

@темы: «Они меня нашли, когда я крепко спал...»

19:29 

Часть 1.

химерная вечность
...наши шаги гулким эхом раздавались в пустынном помещении с высокими сводчатыми стенами, но мы не таились. Позади меня шел Замыкающий, а я с интересом разглядывал церковь, которую мы планировали ограбить. Она представляла собой нечто более католическое, нежели православное. Широкий коридор, с фресками по потолку и множество витражей, искажавших, окрашивавших в кроваво алые оттенки свет, проникавший в помещение. От стен до потолка, расположенные в ряд и продолговатые, тянулись множество икон, и они двигались. Одни оборачивались мне во след, другие оставались равнодушными, третьи бились кулаками о золоченные рамы, пытаясь выбраться, пробить незримую грань. Но я знал, им это не удастся: признанных святыми людей заживо заточили в ячейки-склепы, расположенные у изножья каждой из икон, и оставили их там умирать. Те, что взирали на меня с холодным равнодушием были заточены в иконы давно и смирились со своей участью, те же, что еще бились, боролись, были только что обращенными, еще не осознавшими своей смерти и участи, что их ожидала. Я же знал, что иконы — это капканы для бессмертных душ. В конце коридора я увидел пустые рамы. Из узких ящиков, подобных гробам, с коваными рычагами, выточенными в форме человеческих черепов раздавались истошные крики, удары. Они еще были живы, им еще предстояло стать Святыми. Погруженный в собственные чувства и мысли, я не заметил, как наши шаги перестали быть сдвоенными, и что Замыкающего больше нет позади. Через мгновение я ощутил удар. Меня предали.

Я очнулся в тесной келье, с узкими окнами-щелями, сюртук мой был разорван, из отворота высоких сапог пропали парные короткие кинжалы и прочее оружие, что было при мне. Услышав, что я очнулся, кто то с лязгом открыл дверь. Это был монах, сальный, дурно пахнущий, отвратительно мясистый... Он шел на меня, разглядывая похотливыми маленькими глазками, я пятился, как мог, вжимаясь в стену, к которой была приставлена жесткая койка. Монах напал на меня, шепча что то тошнотворно развратное, норовя вывернуть руки, лапая, я кричал, отбивался, пытаясь откинуть жирное желеобразное тело, как вдруг... Монах взглянул на свои руки, на неопрятную мантию и увидел ржавые влажные разводы. Он ошалело смотрел на меня, не в силах вымолвить ни слова, потом едва прошептал:
— Мироточишь...
Пятясь, не отводя глаз от грязно багровых, маслянистых пятен на моей одежде он выбежал из кельи со словами: «Свят...он свят! Готовьте новую икону, у нас есть новый святой!»
Меня оглушило, словно ударом... Я точно знал, что меня ждет.

@темы: «Они меня нашли, когда я крепко спал...»

13:58 

химерная вечность
Один из редких снов, в котором я не был ни в другом времени и не в другой реальности, и в котором я был собой, а не кем то еще, как бывает обычно.
...мне снилось, что он умер, и мы потеряли все, что имели. Я ездил по множествам земель, и искал ту, что должна стать моей, я планировал выкупить ту землю, что мне понравится, во что бы то ни стало, но денег у меня не было. И вот, мы остановились возле одной из усадьб, достаточно запущенной, заросшей, но с парком, который теперь был больше похож на небольшой лес, с выцветшим особняком, внушительного размера, с посеревшими от подтеков и ветхости коллоннами и заросшими бурьяном клумбами. Мне было плевать на ветхость, и на то, что особняк слишком велик для нас троих, и даже на то, что на ремонт хоть одного крыла у меня вряд ли хватит средств... Я не желал жить скромнее и по средствам. Ютиться в комнатах съема это не то, чего мы достойны, так считал я. Главное — земля и крыша над головой. Все прочее нарастет, как жилы и вены, как кожа на скелет, со временем. Главное, чтобы скелет, основание того, что я планировал взращивать было достойным моих трудов. Я склонялся, набирая в ладонь сырого чернозема, и комкал, мял его в руках.

Я отъезжал от земель, что должны стать моими в твердой уверенности, я скоро вернусь туда, вернусь, но уже в качестве хозяина. Но внезапно, трасса, по которой я должен был ехать, сменила направление потока, и я оказался посреди мчащихся на меня с огромной скоростью машин, я знал, что должен прорваться, по встречке, прорваться любой ценой, и разворачиваться мне некуда. Я втопил педаль газа в пол, и понесся...рассекая поток, огибая те машины, что я не смогу снести с дороги, сшибая более маленькие, оставляя их позади, падать и дымиться. Я цеплялся за руль, обеими руками, усилием воли заставляя себя не свернуть, не сойти с намеченного пути, как внезапно я почувствовал сильный рывок, и отключился.

Я очнулся в обшарпанной больнице с грязно-желтыми стенами.
Меня сильно вышибло, но прорвался, я буду жить.
А они все те, кто стремился меня сдержать, нет.

@темы: «Они меня нашли, когда я крепко спал...»

22:00 

химерная вечность
...а после, словно время замедлило свой ход. Точнее... Для других оно текло в том же ритме, а у меня словно стало густым и тягучим. Кое как я добрался до дома, и заставил себя заснуть. В семь часов вечера. Тогда и начался альтернативный отсчет моего персонального времени.

***
В первую ночь мы сидели с С. в пустой комнате с серыми стенами. Она была чем то вроде обвинителя, монотонно и нудно зачитывала список всего, в чем считает меня виноватым. Я откидывался сперва на стуле, покачивался на задних ножках, не скрывая веселья, потом меня начало бесить это дешевое представление. А в чем, собственно, я перед ней виноват? Перед ними обоими? По какому праву она считает, что в праве мне что то предъявлять, требовать меня оправдываться? Я ударил ладонью по столу, и приблизив лицо к этой... Девушке, так, чтобы то, что я разъяренно прошепчу теперь до нее дошло раз и навсегда, я прошипел:
— Слышишь, ты... Я не обязан хранить преданность тем, кто меня предал.
Я не обязан хранить верность тому, кто мне был не верен. Так и передай, что я презираю того, кто тебя послал, и тебя вместе с ним. Защищай его дальше, а ко мне больше не являйся, наши счеты сочтены.

Я проснулся от криков. Меня било дрожью, от злости. Желваки и зубы болели от напряжения. Попытался спуститься, чтобы покурить, но дрожь, холод. Не смог дойти, дополз обратно, до постели, с трудом подавляя спазмы желудка, заставил себя уснуть.


***
Вторая ночь была как забытье, словно меня придавили свинцовым пледом, под которым я не мог не то, что шевелиться, даже дышать полной грудью. В полусне, скомкав и обняв горячую от моего же тела, подушку, я услышал оглушительно громкие сердечные удары в ушах. Помню мысль: «Надо же... Если закрыть глаза и забыть о том, что есть на самом деле, то можно поверить, что под головой чья то теплая грудина и чье то сердце бьется мне сейчас в уши»

Я проснулся от криков поганых птиц... Сычей, за окном, тревожных и словно плачущих. Расшумелись дуры глумливые. Выматерился, пошел курить.


***
В третью ночь мне снилось, что я наблюдаю за жизнью незнакомой женщины, при этом не являясь ей никем, и вообще, никем сущим не являясь, я видел все, что происходит словно смотрел ситком, только без закадрового смеха.

Она жила в многоэтажном доме странного свойства. Как в некоторых домах начинается тряска, когда в строго определенное время близко проходит поезд, у нее в одно и то же время в доме начинался обстрел. Все жильцы, что выжили, уже привыкли к этому, и воспринимали как само собой разумеющееся. Время было определенным и неизменным, но откуда и в каком направлении будут на сей раз лететь пули не знал никто. Благодаря этому в многоэтажном доме осталось только три обитаемые квартиры. Эта женщина, какой то молодой мужчина, с лицом, похожим на пластмассовое, на котором навеки замерла несходящая улыбка. И маленькая девочка, живущая как раз этажом ниже той женщины, за которой я наблюдал. Ей было от силы, лет 15 и у нее не было никого.

Когда начинался обстрел... Женщина делала вид, что ничего не происходит. Чаще всего в это время она принимала ванную с пеной, и невозмутимо курила, закинув мокрую ногу на бортик ванной. Из граммофона звучало что то из классики. А она лежала в остывающей воде и думала, что настигни ее пуля прямо сейчас, кровь бурля окрасит воду и пену вместе с ней в багровые оттенки. А девочка пряталась в шкафу, и читала по памяти Бродского.

Не то, чтобы женщина была непривлекательна. Она красила губы в темно-бордовый, чувственно курила через мундштук, и совсем не старела, правда голос пропадал и становился хрипловатым от сигарет, и только, но никто не соглашался жить с нею в доме, где постоянно от выстрелов гибнут люди. Приходили... Нет, приходили порою мальчики, молоденькие и с такими же, пластиково-застывшими улыбками, приносили ей мертвые выпотрошенные и дурно пахнущие рыбины, вместо застреляной аквариумной рыбки Фрэнсис. Они не понимали, что ее от них тошнит, от этих мальчиков без лица и рыбин, приносимых ими. Ей просто жаль немного себя, охрипшего голоса, и горько... Совсем немного горько, что все они уходили к тому мужчине, что жил этажом выше. Ведь у него была большая американская машина, а у нее только застреленная Фрэнсис в аквариуме.

От постоянных обстрелов дом их был как решето, весь в маленьких дырочках-отверстиях, и, когда шел дождь, дождь шел и в самом доме. Однажды, в один из таких дней у женщины совсем пропал голос, а девочка снова спрятавшись в шкаф и обхватив руками колени, покачиваясь, читала Бродского. Женщина спустилась, обняла ее крепко за плечи, и горько разрыдалась.
Мимо пролетали пули.


***
В следующую ночь я видел Его онлайн, и попытки написать мне. Желание добавить что то еще, вдогонку. Оскорбления? Раскаяние...? Я не знаю, но когда я вынырнул из сна, и зашел на сайт, то и вправду увидел его онлайн там, где его онлайн фактически не должно быть. И добавил в ЧС. Предупреждение получено, меры пряняты.


***
В последнюю, пятую ночь я видел, как из меня в сомкнутые ладони изливается сперма, больше похожая на мокроту, зеленоватая и комками. Я нес ее, пытаясь не расплескать и не запачкать ею все... Я смыл в раковину,подставляя ладони под холодные струи проточной воды. И почувствовал что внизу живота мне стало легче когда болезненное томление по тебе, накопленное за это время, вытекло мелом, и я словно очистился от последней связующей нити — влечению к тебе.


***

Для всех людей так и продолжалась одна единственная ночь, в то время как я отчаянно отматывал время до момента, когда нанесенная мне рана сойдется стык в стык и перестанет кровить. Я пережил пять суток, пять мучительных ночей в течение одной, но, сука, я живой.

UPD: а после, когда я очнулся, и собрав себя по частям дополз до бука, Скайп показал мне, что у С. сегодня день рождения. А я все гадал, почему ее ко мне нечистая принесла.
С днем рождения, Сай.

@темы: «Они меня нашли, когда я крепко спал...»

19:56 

lock Доступ к записи ограничен

химерная вечность
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
00:01 

химерная вечность
...разбуди меня, когда все это кончится,
когда деревья в страшной ломке, перестанут корчиться
от холодов и одиночества...
©



То, что заставило меня много думать в последние дни.

Далее статья, отразившая последние мысли и самокопания. Малоинтересно.

Собственно, к чему я это. В последних своих снах я видел, себя на пару с одним хорошим человечком из реала. Я был в очень правдоподобном, своем мире, настолько правдоподобном, что я в течение всего сна не заподозрил, что сплю.
Мир мой был окружен по всему периметру колючей проволкой. Через каджый десяток метров вдоль забора распроложились башни с дозором, которые рыскали по всей округе прожекторами, выискивая повстанцев, которыми мы, собственно, и являлись. При мне расстреляли двух женщин, пытавшихся бежать, как и мы. Я видел, как они цеплялись друг за друга, закутанные в нечто бесформенное, серое. Цеплялись, словно хотели прикрыться друг другом от выстрелов.
Я помню, как мои высокие армейские сапоги скользили по сырой заиндевевшей по поверхности земли, на них липли комья земли, они тяжелели и отчаянно скользили, и я упал бы, если бы тот, что был со мной не подхватывал меня под локоть. Мы передвигались короткими перебежками, пытаясь не попасть под прожектора, потому что будучи обнаружены, мы бы были тут же расстреляны автоматной очередью на месте, за нарушение комендантского часа. Тот, что был со мной рассказывал полушепотом про прекрасный мир за периметром. Про то, что там трава не выжжена холодами. И мне отчаянно хотелось в это верить.

@темы: «Искажать себя — тоже искусство», «Они меня нашли, когда я крепко спал...»

13:52 

Часть 2.

химерная вечность
Давно мне ничего не снилось, я уже начал тревожиться.
Меня вызвали, чтобы поручить контрабандные продажи трюфелей, я долго отказывался, но в довершении разговора прозвучал вопрос:
— У тебя есть на примете какая то другая работа, способная принести тебе заработок? — и я сломался, согласился, ведь и правда, команда простаивала. Я отчаянно не хотел браться за нечто подобное, потому что по степени преступности данное деяние приравнивалось к киднеппингу, а люди покупавшие трюфели к каннибалам.

Дело было в том, что плоды, поставляемые мне, были живыми, похожими на недоразвитый плод ребенка, сморщенными, надрывно пищащими. Если приглядеться, через кожу, больше походившую на древесную кору,можно было бы различить черты лица и то, как существо морщится, болезненно хватает воздух и двигает маленькими, меньше чем мои пальцы, конечностями. Откуда шла поставка я знать не мог, мы забирали груз с банка, в продолговатых бронированных банковских ячейках, подобных кассетам, которыми заправляются банкоматы. Внешне они содержали только бумаги и прочие безделушки, которые ценности не представляли, и только знающему человеку открывались небольшие, но достаточные, чтобы вместить драгоценный товар, секретеры.

После извлечения трюфелей, их надо было почистить перед продажей. Подцепив ножом стягивать с них шероховатую черную кожу, так, чтобы не срезать слишком толстого слоя, который уменьшит вес товара. Они кричали и истекали соком, подобным млеку, а после — замолкали.
Один из плодов оказался развит больше чем остальные. Был уже не черным. И не столь сморщенным, я обратил на это внимание, тяготился пониманием. Но он попал в число тех что должен был чистить мой напарник и я вздохнул с облегчением.

Но позже оказалось, что он его не почистил. Утром мы проснулись от истошных криков того самого напарника. Он пожалел плод, уснул обнимая, как ему казалось, ребенка.
Во сне он прижимался щекой, и плод врос в его лицо, пустил корни и пил, питался его жизненными соками.
Я не знал, как его теперь отделить.

@темы: «Они меня нашли, когда я крепко спал...»

19:48 

химерная вечность
Не часто мне доводилось таким вот странным способом и в подобной обстановке беседовать с собственным подсознанием. Как ни странно, этот диалог вызвал мало приятных эмоций, и оставил после себя ощущение недостаточности.
...меня встречало белоснежное помещение, слепящее своей пронзительной стерильностью, бледный доктор белом халате бесшумно ступал по глянцевому белому полу. На немногочисленных кроватях расположились люди, одетые в больничную робу, к ним были подключены многочисленные проводки, но ни единый звук не нарушал царившей тишины.
— Я рад приветствовать Вас, Альберт, в нашем Сноведенческом борделе. — пафосно разводя руками, начал мой сопровождающий. Было видно, что он испытывает гордость за причастность ко всему, что нас окружало. — Эти люди, которых вы видите — Демиурги Снов.
А далее, он рассказывал мне, водя из одной палаты в другую, что в определенный момент что то произошло в их мире, и все нормальные люди перестали видеть сны. Благодаря этому его разработки в сфере Индустрии Сна оказались столь полезны. Он выяснил, что люди, подверженные психическим отклонениям, — шизофрении, маниям и эпилептическим припадкам, продолжают видеть сны. Он отобрал людей, от которых отказались, и ввел их в стадию Беспробудного сна, своеобразной Летаргии, психотропными веществами вызвав в их мозгу постоянную генерацию сновидений.
— К сожалению, Демиурги быстро исчерпываются в результате столь интенсивной работы мозга, но вы подумайте, сэр, скольким людям они до этого момента успеют дать возможность наслаждаться снами.
— Что происходит с Демиургами Сна, когда они...как вы сказали, исчерпываются..?
— Оу... Они превращаются в растения. Понимаете ли, от интенсивной работы мозга лопаются сосуды, кровоизлияние в мозг, инсульты... Впрочем, это все малоинтересно, такой конец их ждал бы в любом случае, это всего лишь вопрос времени. А так, мы можем им хоть обеспечить нормальное упокоение в крематориях нашего учреждения, все это, и, разумеется, уход за их телами при жизни за счет организации... Ну вы понимаете, пролежни там, естественные потребности. — меня передернуло, но я старался не показывать эмоций. Подведя меня к изножью кровати одной из Демиургов, он снял с крючка ее карту... Это была женщина, совсем молодая, раскиданные по подушке растрепанные волосы и тени, залегшие под глазами прибавляли ей возраст.
— Перед погружением клиент может изучить карту Демиурга, суть его отклонений и патологий, стандартный набор снов, который он обычно снит. К примеру у этой леди множественные личности. Она может создать целую армию, если почувствует угрозу, и натравить ее на клиента. Хе-хе, с характером, в общем, девочка... Но это все компенсируется очень красочными образами. К тому же, при возникновении опасности мы можем подключить в сон патруль, и он вытащит клиента при необходимости. Как видите, все безопасно. — я чувствовал отвращение к этому человеку, а еще... Явственно ощущал, что он заискивает. На мгновение я подумал, что знай он, что мне тоже снятся сны, он без сожалений связал бы меня и также, приковал бы к постели. Мне хотелось уйти, но нужно было узнать еще одну важную для меня вещь.
— Почему сны теперь снятся только сумасшедшим..?
— Я не могу знать этого точно, Альберт... Говорят, наш Мир это тоже сон. Сон Сумасшедшего Демиурга. Видимо что то в нем необратимо меняется, раз в нашем мире происходят изменения.
— Что именно, на ваш взгляд..?
— К сожалению, ответ на этот вопрос известен только Вам.
Ведь именно Вы Демиург этого сна.

Я проснулся резко, словно от рывка.


@темы: «Они меня нашли, когда я крепко спал...»

20:17 

химерная вечность
В этот раз я попал в сон без представления ни о мире, в котором нахожусь, ни о ситуации, в которую меня забросило подсознание, до всего приходилось догадываться по ходу развития событий.
...мы проснулись оттого, что сирены протрубили тревогу, в наши владения вторгся кто то из посторонних. Поднимать всех не было времени, к нарушенным границам двинулись я и отец, и обнаружили возле них такую картину: человек из противоборствующего нам клана тащил на себе раненного, кого-то из наших. Что само по себе вогнало нас в ступор, видимо его соплеменники следили за ним, и когда он достиг наших врат, расстреляли очередью, вместе с ношей. Нам надо было срочно трубить в горны особенным знаком, чтобы вызвать старейших из клана противников, чтобы позже нас не обвинили в смерти их человека. Вскоре возле границ наших земель собрались человек пятнадцать, старейшины и их стражи, и мы с отцом. Стражи рассказали, что ночью заметили как их человек тащит на себе раненного нашего, долго наблюдали за ним исподволь, а когда он готов был пересечь границы застрелили, решив, что он предатель и перебежчик.
— Это наш воин, и поэтому хоронить его надо на нашем родовом кладбище, — начал старец. — Но верен он был вам, значит вам его и хоронить.
Коротко кивнув, отец принял их условия, ибо тот из наших, которого нес убитый остался в живых, похороны, — это цена, которую мы готовы были заплатить за одну жизнь. Впрочем, и я сам, как дипломат, понимал, что такой жест снимет остроту в отношениях, назревавшую в двух кланах, а отказ чреват кровной местью.

Мы не успевали вызвать подмогу с нашей стороны, пришлось ехать вдвоем, против более десяти человек их клана, мы понимали, что это риск, сейчас они могут ликвидировать как и оппонента, так и его наследника, но мы с отцом бессловесно сошлись на том, что достойный и уважаемый враг, каким противостоящий клан являлся, на способен на подобное бесчестие. В ночь, на трех машинах мы выехали, чтобы заказать омовенение, гробы и надгробный камень. Отец не скупился, старейшины рода это видели, и за хорошую плату, к рассвету все было готово к погребению. Наши люди должны были собраться ранним утром на родовом кладбище врага.

Место это представляло собой множество огороженных железными узорчатыми оградками, могил, проходов меж ними не было, приходилось пробираться напрямик, перешагивая, стараясь не ступить на уже просевшие, практически сравнявшиеся с землей, или еще свежие, только образовавшиеся насыпи. Многих из них убили мы. Старейшины клана, как и стражи, собрались возле свежевырытой могилы, в течение всех похорон, они не отпевали... Они шептали, монотонно, синхронно, нарастающе, так, что казалось, шепот наполнил все пространство вокруг, фигуры, в длинных одеяниях в покачивались в такт шепоту, а на надгробном камне, прямо над именем, переливаясь, виднелась наша руна, Лебен, человек, воздевавший руки к небу. Ниже, я разглядел руну рода, из которого был умерший, идентичная нашей, но в перевернутой позиции, Тотен. Теперь я знал, как называются наши кланы, Лебен и Тотен.

В процессе церемонии я упустил из виду отца. Оглядевшись, и не найдя его рядом, меня охватил страх, безотчий, захлестывающий, холодно-липкий, я был один среди этих людей. Впервые, я начал вглядываться в их лица... И понял, что они ужасны: у одного синюшные губы, у второго язык безобразно высовывался изо рта и лежал между губ серой полоской, у третьего один глаз был больше, словно на выкате. Я бегал, искал, натыкаясь на их людей. Они не пели, провожая, не плакали, а шипели, настойчиво, по-змеиному. Я бегал вдоль по кладбищу перелазил через ограды каждой могилы, искал среди толпы отца. И случайно левой рукой коснулся какого то цветка, что был в изголовье одной из могил, я не обратил внимания на то, как рука стала печь, как от ожога, потому, что увидел, как ко входу на кладбище подтягивается все больше и больше наших, я кинулся им навстречу, тем временем, левая рука разбухла и стала багровой, а удушье все сильнее сжимало гортань. Преодолев овраг, я зашел в маленькое здание, воде подсобного помещения, где обычно хранились лопаты и прочие инструменты. Отец стоял, разматывая бинты на обожженной руке, сошедшая кожа еще клочками покрывала руку, в разрывах обнажая новую, неестественно розовую, я протянул пораженную цветком ладонь, распухшую и в кровоподтеках, и почувствовал, как тиски, сжимавшие глотку ослабели, я выровнял дыхание. Отец, взглянув на обе наши руки, сказал:
— Мы чужие здесь, это место душит, эта земля нас не принимает. — Потом, помолчав недолго, добавил. — И хорошо, что не принимает, ведь это кладбищенская земля.

Я проснулся в четверном часу, в совершенно невероятной позе, и понял, что именно из за того, что на горло давило одеяло а рука онемела, видимо, во сне у меня и были эти неприятные ощущения.

@темы: «Они меня нашли, когда я крепко спал...»

13:01 

химерная вечность
«Отрежу ли я правую кисть, или левую,
какая будет болеть больше?
Левая рука от сердца. Правая от ума.
Какую ты отрежешь?»

Этой ночью я был твердо уверен, что ломал левую руку, кость уже успела срастись, но старая рана болела так, что я выкручивал кисть, разминал ее, в надежде, что отпустит, или из желания чувствовать что она все еще на месте, болело так, словно что то выедало ее изнутри, словно личинки копошились под кожей и я не мог это никак прекратить, метался по горячим простыням, захлебываясь соленым, сжимал, подносил к губам, и как с живой, шептал, разговаривал с ней настырно сбивчиво, — если я обезболю, мне придется это делать вновь и вновь, надо перетерпеть, — сжимался, комкал себя, прикусывая кончики пальцев, чтобы убедиться, что они не мертвеют.

@темы: «Они меня нашли, когда я крепко спал...»

23:34 

химерная вечность
Нас было двое, (к слову сказать, меня часто бывает несколько или двое в моих снах). И мы должны были посетить то ли музей, то ли выставку в странном здании, окруженном множеством тополей, находящимся далеко за городом, на отшибе. Я помню многочисленные стеллажи, выставка сплошь состояла из подшивок старых газет, истрепанных книг с выцветшими буквами, которые невозможно уже было разобрать,и старых плотных фотокарточек. Я не мог понять, что в этом хламе интересного находят другие, недолго побродив среди стеллажей и полок, я двинулся к тяжелым дубовым дверям, не на выход, а в глубь здания, и начал бродить по пустынным коридорам, с каждым шагом все явственнее ощущая тошнотворный органический запах мочи и гниения. Внутри здание состояло из большего количества этажей, чем внешне, темные коридоры, в которые свет проникал из палат, смотревших на меня беззубо разинув рот, в палатах не было дверей, система wellcome, а в них... Я увидел по одной-две кровати в каждой, пружинные матрасы, с высокими железными изголовьями, с которых облезла краска, серо-желтые простыни в пятнах. Я замер возле одной из палат, увидев поседевшую сморщенную женщину с растрепанными волосами. Она сжимала в руках пластиковый округлый резервуар, трубки из которого тянулись прямо в брюшную полость, сжимала, перегоняя прозрачно-алую сукровицу, стекшую из внутренностей по трубкам. Скрюченные пальцы с разбухшими костяшками суставов, пластиково и ненатурально, обтягивала ссохшаяся кожа.
Почувствовав на себе мой взгляд, она подняла на меня старчески выцветшие глаза, с воспаленно-красными вывернутыми веками и ломано, надрывисто проскрипела:
— Что ты забыл в хосписе, иди прочь, тебе здесь не место, прочь, прочь!

Я проснулся.

@темы: «Они меня нашли, когда я крепко спал...»

12:27 

химерная вечность
Мне снилось, что мне попал в руки генератор вероятностных линий. Принцип работы данной программы /а это именно программа, устанавливающаяся на компьютер/ таков: задается момент жизни, в который был сделан тот или иной выбор, поступок и машина генерирует несколько линий вероятностей того, как сложилась бы твоя жизнь, если бы в тот момент ты выбрал бы иначе. Как иначе сложилась бы твоя жизнь и жизни всех тех, для кого то, как ты поступишь тоже было значимым. Все просто. Кликаешь по имени, раскрывается несколько вариантов развития событий, выбираешь вариант, и смотришь как все изменится у тебя и у окружающих.

Я упрямо задавал восьмой год, и просматривал одну за другой линии вероятностей, проживая все варианты развития событий, прокручивая, снова и снова жизни — свою, и тех, кто мне дорог. Машина не меняла прошлого, просто давала осознать, в чем ты ошибся, и как бы все было, если бы ты поступил не так, а иначе. Вскоре радость от такой находки пропала, и наступило осознание. Это просто генератор сожалений, упущенных возможностей. Без способности что-то менять — бесполезное окно в прошлое. Впрочем, жаль, что мне не пришло в голову задать сегодняшний день, к примеру, и посмотреть, как лучше мне его прожить, чтобы будущее сложилось благоприятнее.

@темы: «Они меня нашли, когда я крепко спал...»

12:29 

химерная вечность
Адова ночь, когда меня вело и швыряло во все стороны, как шлюпку во время шторма так, что тяжело было вздохнуть, а перед глазами проносился сумбур, из которого сложно вырвать что то осознанное и связное. Из того, что запомнилось, мне снились слои и коды, и навязчивое желание задать координаты элементу n. Впрочем, это ничуть не удивляет, я выныривал из полудремы, чтобы уткнуться в теплые руки, но словно прибоем снова затягивало на глубину.
***

В один момент, от неосторожного движения — боль под ребрами, словно от удара чего то острого справа, и я не могу вдохнуть. Коротко-коротко восстанавливая дыхание, проваливаться в полусон, и видеть себя...
Зданием, древним, каменным, со множеством потайных ходов, я был именно зданием, освещенным только лишь светом факелов. По моим скрытым ото всех глаз коридорам ходил кардинал Борджиа, сменивший свою нарядную сутану в простую монашескую одежду, ходил таясь и пряча свои греховные помыслы, и был застигнут врасплох монахом. Я чувствовал, как тонкий стилет, возникший в руках кардинала пронзил грудь монаху, прямо под ребра, справа. Я был зданием, но мне захотелось согнуться от острой боли монаха, умиравшего внутри меня.

@темы: «Они меня нашли, когда я крепко спал...»

Raven Hall

главная