Albert Osbourne
химерная вечность
Пишет Mr. Autumn


Черненое серебро для Albert Osbourne
Да, это было долго, ведь образ сложен своей простотой и кажущейся открытостью - пойди не скатить в банальность. Удалось ли мне остаться на плаву или нет - пусть читатели судят.
Да будет сие своеобразным подарком на день рождения.

Сегодня был дождь со снегом, мелкая морось вперемешку с тяжелыми стылыми хлопьями, падающими с больного неба на твои безупречные пепельные волосы, теряющимися в их стеклянистом шелке. Ты шел медленно, кутаясь в легкое серое пальто и коралловый кашемировый шарф, ярким пятном выделяющийся на фоне костюма и пейзажа, не обращая внимания на лай собак и на присвистывания вслед, на сальные шутки и вопли случайных прохожих. Для них ты был настолько красив, что казался уродливым, каждому хотелось замарать безупречную сталь твоих глаз грязью из придорожных луж, осквернить твое тело и разорвать на куски, оставив те гнить в целлофановых пакетах где-нибудь далеко-далеко. Такие, как ты, просто не имели права существовать.
Но ты существовал. Что есть исключительная красота, как ни ошибка природы, как ни исключительное уродство? Тебя следовало исключить. Исключить из картины мира, ибо ты разрезал ее как острый клинок горло младенца. Твое присутствие лишало вещи молчаливой гармонии, если бы они могли язвительно шипеть, они бы шипели. Если бы деревья могли кидать с веток ругательства, они бы изрыгали на твои плечи поток проклятий, но вместо этого только сухие листья, которые еще не успел сорвать ветер, летели к ногам твоим, и ты давил их без радости, без лишних мыслей.
Твой взор был обращен под ноги, а в ресницах запутался спустившийся после дождя туман. Ты изучал черную гладь мокрой плитки, вьющейся сквозь парк, теряющейся в кустах. Холодало, и снег все не прекращался. Руки, стискивающие мягкую ткань, дрожали, ты петлял и петлял, пока наконец, не повалился устало в сугроб.
Все надоело, ни в чем и ни в ком не было смысла. Можно назвать несчастнейшим из всех живых того, в ком столько боли, что он уже и не ощущает ее, только тяжесть надгробий погибших желаний и грез давит на хрупкие кости груди. Тело отказалось двигаться, а рассеянный мириадами капель серебристый фонарный свет укрывал тебя от самого себя, от воспоминаний и горьких дум. Холодное безразличие черными силуэтами пик на ограде пронзало тебя, нанизывая на хрупкие хрустальные ниточки измученную душу. И ниточки эти пели, ты слышал си, звонко вознесшуюся ввысь, чувствовал где-то под лопаткой вибрацию ми, а на языке перекатывалась верная соль. Ми-минор, натуральный ми-минор. Закрыть глаза, представить чудесные города, вплетенные искусной вязью в грандиозность природы, очаровательных странников и странниц до безумия похожих на тебя. Снежных...
Представить тысячи зеркал, парящих в воздухе, кружащихся и играющих друг с другом блеском закатного солнца. Кроны вековых дубов и поющих в них пташек, покачивающиеся цветы лилий, пахнущих не удушливо, а тонко, сотни диких роз, увивающих мраморные скамьи, изумруды, поблескивающие в серьгах возлюбленной...
- Смотри, эта тварь здесь валяется! - чей-то грубый голос вывел тебя из забытья.
- Не трогай его, пошли дальше, пожалуйста! - визгливый женский голосок проехался по нервам наждачной бумагой.
Скривиться от отвращения.
- Смотри, он еще и смеет рожи корчить, ублюдок. Тебе баба моя не нравится? - массивная фигура возникла в поле зрения.
Стоило подняться и бежать, но ты лежал, чувствуя лишь как мечтательная улыбка расползается на твоем лице.
- По-моему, он упорот, - подытожил женский голос.
Что было дальше, ты не слушал, пусть кричат. Крепко зажмурившись, разглядывал цветные звезды зажигающиеся в мозгу вместе с новой порцией боли. Это было интересно, это было красиво. Синий, желтый, пурпурный. Ми, си, соль. Натуральный ми-минор.
Что-то хрустнуло и стало невозможно дышать, булькающий хрип сорвался с твоих расцвеченных алым губ. С каждым граммом выхарканной на ледяное крошево крови становилось легче. Багровые пятна разочарования на шарфе. Сплюнутые годы страданий. Выблеванные ошибки с нелепым названием "опыт". Воздух, больше не нужный твоим испорченным легким. Остекленевшие стальные глаза, взирающие во тьму, где еще на лунных лучиках трепещет ми-минор.
Натуральный ми-минор. Алый, белый, черненое серебро.
Ми, соль, звонкая си.


@темы: «На самом деле, я люблю людей. Под винным кисло-сладким соусом»